Андрей Шарый: Четыре танкиста и Путин


Вряд ли выход на киноэкраны в течение нескольких месяцев сразу трех полноформатных фильмов о советских танкистах можно счесть случайностью. Это, конечно, не реализация какого-нибудь пошагового плана министерства культуры, кующего патриотические проекты, нет – скорее, отражение общественных настроений, индуцированных государственной пропагандой.

Речь идет о скрыто-фарсовой ленте «Танки» Кима Дружинина , кинодраме Константина Максимова «Несокрушимый», в порядке предпремьеры представленной на «закрытом показе» военнослужащим в День танкиста, и блокбастере Алексея Сидорова «Т-34», который российской телеаудитории подарили прямо на Новый год. Последние два фильма в январе вышли в широкий прокат, а первый в этом прокате провалился весной минувшего года.​

В моем пантеоне героев уже далекого советского детства молодому улыбчивому танкисту в сдвинутом на затылок шлеме принадлежало почетное место. В дворовых играх в войну я старался получить роль лейтенанта Васильева из «Освобождения» или командира танка «Рыжий» Янека Коса из польского сериала «Четыре танкиста и собака». Во дворах, где протекали эти игры, стояла первая половина 70-х: расцветал брежневский застой, телевизор по-мягкому оправдывал Сталина, страна гордилась хоккеем, ракетами и Высоцким, мужики на лавочках пили пиво из стеклотары. Всем, даже мальцам, было известно: стабильности в мире не хватает, но есть армия, чтобы нас защитить, которая не посрамит памяти о героических отцах и дедах. И вот через четыре с лишним десятилетия кое-что вернулось в повседневную жизнь: хтоническим символом русской мощи на экранах – и, очевидно, в массовом сознании – становится грозная боевая машина, во имя победы над смертью сеющая смерть. Танк стал центральным киноперсонажем и киносимволом, ему снова потребовалось собственное имя.

Все три новых фильма, и об этом уже написано людьми, понимающими в кино побольше меня, аккуратно воспроизводят милые многим умам советские и постсоветские клише, причем вполне актуализированные. В «Т-34» под командованием симпатичного русского героя с невоенной фамилией Ивушкин сражаются верный грузин Габуния и украино-белорус Василенок, изъясняющийся, понятное дело, на потешном суржике. В тяжелую годину сыновья братских народов плечом к плечу защищают общую родину, а не занимаются демонстрацией независимости. Немецко-фашистских оккупантов экипаж машины боевой уничтожает под прибаутки вроде «Москва – Воронеж, хрен догонишь!» или «Пошел на налима, а поймал Никодима!»

Враг в таком кино существует для того, чтобы своей мерзостной жестокостью оправдать ярость, с которой Т-34 и КВ-1 крошат неприятеля. Фрицы как снопы валятся на промерзшую подмосковную или промокшую ростовскую землю под торжествующий крик пулеметчика: «Пламенный привет от комсомола Приамурья!» (в «Освобождении», помнится, звучала фраза «Привет от тёти Моти!»). Враги либо вовсе лишены лиц, что дегуманизирует их до последней степени, либо, если названы по имени и фамилии, находятся в бессильной злобе от осознания, против кого они решились поднять своё хваленое оружие: «Если научимся драться с русскими, англосаксы нам будут нипочем».

Традиционно пикантно осмыслен гендерный момент: во всех трёх фильмах действуют сексапильные боевые подруги, которые в решительный момент норовят поглубже забраться в боевую машину. Они тоже совершают подвиги: комсомолка Лидия оглушает предателя ударом лопаты, инженер-технолог Павла заводит всё никак не заводящийся КВ-1, а переводчица из концлагеря Аня похищает у штандартенфюрера детальную карту немецкой местности.

Сверхзадачу русскому танковому кинонаступлению-2018 один советский военачальник даёт на первой же минуте первого же фильма триады, «Танки»: «Впереди у Красной армии еще не одна война, и для победы ей нужны настоящие танки, – говорит командарм на поле Халхин-Гола, в ту пору, когда Гитлер и Сталин ещё были не противниками, а союзниками. – Такие танки, чтоб в пекле не плавились». Советские инженеры успешно решают сложную задачу. «Вот это машина! Добра коняка!» – констатирует на своём птичьем языке мехвод Степан Савельич, только усевшись за рычаги управления боевой машины.

Фильм «Т-34» наполовину снимался в Чехии, а кульминирует эта военная драма под стенами средневекового замка Локет. Лет пятнадцать назад в том же городке развернулись некоторые сцены 21-го эпизода бондианы «Казино Royal» – правда, тот фильм был о другом. Слепая воля продюсеров завела творческую группу «Т-34» в страну, где советский танк десакрализован, пожалуй, как нигде в мире, потому что чехи испытали не только радость советского освобождения в 1945-м, но и унижение советской оккупации в 1968-м. Еще в 1991 году актуальный художник Давид Черни в знак протеста против кремлёвского вторжения в ЧССР покрасил увековеченный на постаменте в центре Праги ИС-2 в розовый цвет и установил на его башне высоко поднятый средний палец. Несколько лет назад тот же танк, экспонат военного музея, вновь покрасили в весёлые тона и пустили на понтоне в плавание по Влтаве. Главная прокуратура Чешской Республики не возбуждала уголовных дел по факту оскорбления чьих-то чувств или фальсификации истории. Можно сказать и так: старое оружие в сегодняшней Европе малопопулярно и объектом для восхищения не является. Оно является объектом для всестороннего осмысления противоречивой, а не чёрно-белой истории.

Непременное качество хорошего военного кино – пацифизм, вспомнить хоть советские «Балладу о солдате» и «Проверку на дорогах», хоть западные «Апокалипсис сегодня» и относительно недавний «Дюнкерк». Герои нового русского кино ненужной рефлексией не страдают: тема любви к родине сведена на уровень патриотической риторики спортивных комментариев Дмитрия Губерниева. Экзистенциальный взгляд на ужасы войны заменён картинками танкового биатлона, да и то правда: в бою ведь берет верх тот, кто быстрее и точнее, а врага нам никогда не жалко. Пропаганда, чтоб быть эффективной, не обязана быть утонченной – закон больших чисел работает и так, достаточно иметь контроль над телевидением и отчислять деньги на производство того, что можно вписать в графу о патриотизме и уважении к славе прошлого.

На этом фоне вышедшая лет шесть или семь лет назад – до Крыма, Донбасса и Сирии – мистическая танковаядрама Карена Шахназарова «Белый тигр» выглядит тонким постмодернистским экспериментом. Возможно, выбирая тему, политически зоркий режиссер задолго до того, как на репетиции парада Победы заглохла «Армата», а в состав 4-й гвардейской танковой Кантемировской ордена Ленина Краснознаменной дивизии имени Ю. В. Андропова вошел батальон реэкспортированных из Лаоса «тридцатьчетверок», прочувствовал, какое военное кино пригодится стране в недалёком будущем.

Понятно, что любое произведение искусства на историческую тему содержит проекцию на современность и отражает взгляд его авторов не только на прошлое, но и на настоящее. В этом смысле танковый киновзвод-2018 вполне соотносится со стилем жизни путинской России, привыкающей к режиму всеобщей мобилизации: на мир следует смотреть сквозь танковую амбразуру; победа достаётся тому, кто способен ловко обмануть противника и, в нужный момент проявив решительность и жестокость, сделать правильный выбор между осколочным и бронебойным. Вполне возможно поэтому, что кинотанком Т-34 управляет вовсе не красноармеец Василенок.

Андрей Шарый , журналист Радио Свобода

Взгляды, изложенные в статьях, отражают точку зрения авторов и не обязательно отражают позицию издания.

Предыдущая Біля берегів окупованого Криму евакуюють з корабля українського моряка, - ЗМІ
Следующая Рада 7 февраля рассмотрит изменения в Конституцию о курсе Украины на ЕС и НАТО

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *