Дело «Седьмой студии». Переписка генпродюсера


Достаточно просторный зал Мещанского суда Москвы вместил всех пришедших 16 ноября на пятое заседание по «театральному делу»: родственников, журналистов и просто сочувствующих – всего человек 30.

На скамье подсудимых художественный руководитель «Гоголь-центра» режиссер Кирилл Серебренников , бывший генеральный продюсер АНО «Седьмая студия» (юрлицо, которое занималось организацией театрального проекта «Платформа») и генеральный директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский , бывший генеральный директор «Седьмой студии» Юрий Итин и бывший директор Департамента государственной поддержки искусства и народного творчества Министерства культуры России Софья Апфельбаум . Судья Ирина Аккуратова – тихая дама средних лет, на первых заседаниях было невозможно разобрать, что она говорит, но теперь она делает усилие и ее слышно. Прокурор – молодая эффектная женщина на каблуках и с красной сумкой, по большей части спит с открытыми глазами.

Подсудимые (слева направо) Юрий Итин, Софья Апфельбаум, Алексей Малобродский и Кирилл Серебренников

Truth. It’s more important now than ever [Правда. Сейчас она важна как никогда] – на футболке Кирилла Серебренникова в этот раз один из рекламных слоганов газеты The New York Times . На каждом заседании Серебренников в футболке с новой надписью: до этого было «Русь, чего ты хочешь от меня?» (строка из песни к спектаклю Мертвые души»); «Жги» (песня из спектакля «Маленькие трагедии»), «Все утопить» (последняя реплика Фауста из стихотворения Александра Пушкина «Сцена из Фауста» – отсыл к тому же спектаклю) и Deus conservat omnia («Бог сохраняет все» – фраза с фамильного герба графов Шереметьевых, бывших владельцев Фонтанного дома, где жила Анна Ахматова, она используется в спектакле «Ахматова. Поэма без героя»).

Допрос Алексея Малобродского начался еще на прошлом заседании 9 ноября, он тогда обстоятельно рассказал о своей работе и деятельности «Седьмой студии», а также о том, как в проект попала бухгалтер Нина Масляева , показания которой легли в основу фабулы обвинения. Ее дело выделено в отдельное производство и будет рассматриваться в особом порядке, на этом же процессе Масляева должна дать показания в качестве свидетеля. Малобродский рассказал, как Масляева познакомила его со своим другом Валерием Синельниковым , вторым важным свидетелем обвинения: именно через ИП «Синельников» Нина Масляева обналичивала деньги, часть которых, по мнению Малобродского и Серебренникова, были ею в дальнейшем похищены. В деле есть платежные поручения как минимум на 1,6 млн рублей в адрес этого ИП; кроме того, во время очной ставки с Малобродским Синельников упомянул, что Масляева купила ему машину. Есть и договора с ИП «Синельников», подписанные Малобродским, вот только он утверждает, что подпись его фальшивая, а в проведении почерковедческой экспертизы Малобродскому отказали. «Он [Синельников] был представлен мне как продюсер и предприниматель, который мог бы делать декорации и реквизит, по сути – удаленный технический директор. Но, повторюсь, за время моей работы я не припомню, чтобы мы пользовались его услугами», – цитирует Малобродского «МБХ медиа».

Денег нет, когда зарплата?Адвокаты (слева направо) Ксения Карпинская, Дмитрий Харитонов, Ирина Поверенова и Юрий Лысенко

В пятницу Малобродский еще раз подтвердил, что выдачу наличных проводила исключительно Нина Масляева, она же вела учет расходов, но в какой-то момент у нее появилась помощница – Лариса Войкина , которая и стала выполнять эту работу. Впрочем, говорить Малобродскому пришлось не много: в самом начале заседания его адвокат Ксения Карпинская попросила судью огласить одно из писем от Войкиной Малобродскому с «авансовыми отчетами, реестром и списочным контактом «Седьмой студии» – очевидно, чтобы показать суду, что обналиченные деньги тратились на проект «Платформа», а не были похищены, как считает следствие. Судья Аккуратова ходатайство Карпинской удовлетворила, но отдельное письмо зачитывать не стала – в течение последующих пяти часов оглашала все 90 страниц протокола осмотра продюсерского компьютера с рабочей перепиской Малобродского.

Билеты, контракты, зарплаты – обычные деловые переговоры, которые, тем не менее, открывают театральную кухню. Денег постоянно не хватало – ждали, как манны, трансферов от Минкульта России: «Деньги закончились, осталось на жизнь 100 рублей. Реквизит, чай, кофе покупать не на что. Также интересно, когда будет зарплата за сентябрь и октябрь», – пишет Алексей Малобродский Кириллу Серебренникову и Юрию Итину осенью 2011 года. Продюсер Екатерина Воронова (она бежала за границу и сейчас объявлена в розыск) ругается с Малобродским из-за бюджетов, пишет, что если «мы так стеснены в средствах», то нужно пересмотреть проект, удешевив его. Зарплаты небольшие: сам Малобродский получал 70 тыс. рублей, а продюсер Воронова поначалу и вовсе 30 – она долго просит повышения, поясняет, что 20 тыс. платит за квартиру, а «Платформа» не позволяет подрабатывать на других проектах. Малобродский соглашается, что ее вклад стоит больше, и обещает поднять оклад до 45. Больше всех получала Масляева – аж 150 тыс., Алексей Малобродский даже признался, что испытывал из-за этого некоторую «ревность». Впрочем, зарплата самого Серебренникова (по ведомостям, оглашенным на других заседаниях) составляла также 70 тыс.

Нина Масляева

Переписка подтверждает, что часть выделенных на проект денег обналичивалась, в том числе, через ИП «Синельников». Платежки Синельникову то и дело мелькают среди вложений в письмах. Впрочем, помощница Масляевой Элеонора Филимонова отправляла их своей начальнице в общем потоке документов: Малобродский, Итин и другие коллеги стояли в копии, но, судя по показаниям Малобродского, он не обращал внимания на сообщения, адресованные не ему, а Масляева ему не подчинялась и работу ее он не контролировал (это, очевидно, была зона ответственности гендиректора Юрия Итина, который даст показания на следующих заседаниях).

В любом случае из переписки сотрудников «Седьмой студии» очевидно: деньги тратились на закупку реквизита, выплату гонораров, одним словом, на производство спектаклей, на которые они и были выделены. Наличными платились гонорары актерам: российским и заграничным, аренда и покупка оборудования. Так, к примеру, обсуждаются гонорары французской постановочной труппе, принимавшей участие в создании спектакля «Метаморфозы» в 2012 году: если переводить официально во Францию, придется платить французские налоги, если наличными в Москве, можно сэкономить. Екатерине Вороновой предложили открыть ИП, чтобы оплачивать часть расходов, в том числе ее собственную зарплату, но она не была уверена, что это хорошая идея: открытие и содержание ИП тоже стоит денег. В целом, руководство «Седьмой студии» явно пыталось уходить от налогов, но цель этих махинаций – не личное обогащение, а экономия ограниченных бюджетов, чтобы на спектакли больше осталось. Более того, коллеги хоть и обращались к самому Кириллу Серебренников за решением спорных вопросов, но в обсуждении непосредственно финансовых операций он участия не принимал.

Сон в темном лесуАлексей Малобродский

Во время своего двухдневного допроса на прошлых заседаниях Кирилл Серебренников также настаивал: к финансам он отношения не имел, занимался только творческой работой, договора и платежки для него – «темный лес». По его словам, он не знал, когда и как попадают деньги на «Платформу», но был, конечно, в курсе, когда они запаздывали – работа могла остановиться. Впрочем, режиссер подтвердил, что наличные в «Седьмой студии» были в широком ходу: «Мы получали зарплату наличными. Или, например, возмещали себе то, что потратили на покупки для «Седьмой студии». Например, за японские кимоно, которые я купил и в которых до сих пор играют в спектакле «Сон в летнюю ночь», мне вернули деньги», – цитирует режиссера «МБХ медиа».

Рассказал режиссер и об аудите, который решили провести, когда Екатерина Воронова заявила, что денег вдруг стало не хватать. Аудит показал недостачу в несколько миллионов рублей; Нину Масляеву, которая к тому времени уже ушла с проекта, вызвали на общую встречу с аудитором. Серебренников рассказал, что нашли Масляеву с большим трудом, на собрании она вела себя агрессивно, пропажу денег объяснить не смогла.

Софья Апфельбаум

В любом случае, в переписке есть масса отчетов о потраченных деньгах, в том числе на спектакль «Сон в летнюю ночь», с которого и началось «театральное дело»: изначально следствие утверждало, что этот спектакль не поставили вовсе, а выделенные на него деньги расхитили. Похоже, именно на оглашении эти отчетов и настаивала адвокат Карпинская, но до конца заседания очередь до них не дошла.

«Сон в летнюю ночь» в «Гоголь-центре»

Дело о хищениях в АНО «Седьмая студия» было возбуждено весной 2017 года. Апфельбаум, Итин, Малобродский, Масляева и Серебренников были задержаны, все они, кроме Алексея Малобродского, находятся под домашним арестом, Малобродский же был отпущен под подписку о невыезде после 11 месяцев в СИЗО. Согласно обвинительному заключению, зачитанному на заседании суда 6 ноября, «организованной театральной преступной группе» вменяется хищение 133 млн рублей из 216 млн, выделенных Минкультом России на проект «Платформа». По словам адвокатов, у следствия нет доказательств вины Серебренникова и его коллег, за исключением показаний Нины Масляевой, которая еще должна будет подтвердить их в суде.

Допрос Алексея Малобродского должен продолжиться 20 ноября – он, вероятно, прокомментирует оглашенные судьей письма и пояснит, почему он утверждает, что никаких дел с Валерием Синельниковым «Седьмая студия» не вела, в то время как в переписке есть платежные поручения на соответствующее ИП.

Предыдущая В Крыму объявили дату проверки системы оповещения
Следующая Дело «Седьмой студии». Переписка генпродюсера

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *