Диляра Ислямова: «Собирала травы, колоски риса и их ела, так меня Бог спас»


18-20 мая 1944 года в ходе спецоперации НКВД-НКГБ из Крыма в Среднюю Азию, Сибирь и Урал были депортированы все крымские татары (по официальным данным – 194 111 человек). В 2004-2011 годы Специальная комиссия Курултая проводила общенародную акцию «Унутма» («Помни»), во время которой собрала около 950 воспоминаний очевидцев депортации. публикуют свидетельства из этих архивов.

Я, Диляра Ислямова , крымская татарка, родилась 18 апреля 1935 года в г. Керчь Крымской АССР.

На момент выселения в состав семьи входили: бабушка Шашне Менислямова (90 лет), мать Аджихани Ислямова (1909 г.р.), сестренка Эльмира Меджитова (1937 г.р.).

Отца – Меджитова Абдуджемиля (1898 г.р.) – 6 ноября 1937 года арестовали как врага народа, а в 1962 году реабилитировали из-за отсутствия состава преступления. Брат Рустем Меджитов (1925 г.р.) был в Советской армии, вернулся в 1948 году. Брат Экрем Меджитов (1927 г.р.) погиб во время бомбежки села Ортель в 1943 году.

18 мая 1944 года, на рассвете, когда мы еще спали, к нам пришли два солдата с автоматами, и, ничего не объяснив, кричали на нас: «Вставайте, предатели!». Мы с сестренкой испугались, начали плакать. Мама отвечает, что она учительница, что их 17 мая собрали и сказали готовиться к учебе с 18 мая. После этого солдаты объяснили, что всех крымских татар, выселяют из Крыма, и на сборы дали 10 минут.

Мамина мама, слепая бабушка, ничего не понимает, что происходит, не встает и никуда не хочет ехать. В деревне все уже ушли, а мы ничего не можем с ней сделать, наконец, нам привезли арбу и ее посадили. Взяли, что смогли с сестренкой, так как наша мама возилась с бабушкой, носила ее на спине.

Привезли нас на вокзал г. Керчь. Посадили всех в товарные вагоны без окон, не отвечающие санитарным требованиям: нет туалета, воды, негде умываться, нет вентиляции. Ехали в душегубке и не знали куда, сопровождали конвоиры, медицинского обслуживания не было. В пути следования нас не кормили. Питались тем, что взяли с собой, а взяли немного муки, пшеницу и махорку. Сколько могут два ребенка поднять продуктов и вещей, когда мама была с бабушкой? Нас выручила махорка, мама меняла ее на продукты. Во время стоянки поезда на станциях набирали воду, если успевали, готовили лепешки таким образом: рыли маленькую ямку, ставили железку, быстро собирали хворост, топили. Иногда ели не испеченную лепешку. Очень тяжело было маме с бабушкой, она ее спускала вниз по нужде и поднимала в вагон, так как бабушка, следуя мусульманскому шариату, кроме нее к себе никого не подпускала.

Нас привезли в Курган-Тюбе Андижанской области Узбекской ССР. Было очень жарко, люди пили арычную сырую воду, начали болеть желудочно-кишечными заболеваниями, брюшным тифом, дизентерией. Нас поселили в маленькую хижину без окон и дверей, пол земляной. Постели у нас не было, постелили солому, так и жили в антисанитарных условиях. Бабушка через 15 дней умерла…

Мама в начале работала грузчиком, таскала камни, а потом на хлопковых полях. В сентябре начала работать в школе учительницей. В школу я пошла в 10 лет, училась на узбекском языке. Весной в 1945 году умерла сестренка Эльмира от голода на моих руках, прося кусочек хлеба. Когда ей было плохо, мама побежала искать хоть что-нибудь ей покушать, нашла немного молока, но не успела, дочь умерла. Хоронить было некому, мы с мамой ее и похоронили.

Умерли от голода:

– у тети Ребия 6 детей, а муж, дядя Суюн , в это время воевал на фронте;

– у тети Сафие 3 детей, а муж, дядя Зайретдин , в это время воевал на фронте;

– у тети Мапузе 4 детей, а муж (забыла имя) в это время воевал на фронте.

Никаких продуктов, скот и денег нам не давали, иначе они не умерли бы от голода. Также не выдавали земельные участки и стройматериалы.

В 1946 году мамин брат Куртмулла Менислямов (1905 г.р.) разыскал нас, и мы переехали в г. Наманган. Мама постоянно в 1945-1948 гг. находилась в больницах, будучи инвалидом II группы (диагноз остеомиелит).

В 1946-48 гг. я находилась в детдоме Джуда-капе Наманганской области. Когда мама находилась в больнице, я заболела сыпным тифом, меня некому было забрать после выздоровления из больницы. Я сама попросила незнакомого дедушку, который приехал на арбе за женой, и они меня довезли до дому. Я была очень слабая, не могла стоять на ногах, сидя двигалась, собирала травы, колоски риса и их ела (мама была в больнице), так меня Бог спас.

В 1948 году демобилизовался из армии брат Рустем Меджитов, приехал в Крым. Ему дали 24 часа (требование покинуть Крым – КР) и сказали, что мы находимся в Узбекистане. Разыскал нас, с разрешения спецкомендатуры в 1948 году переехали в Орджоникидзевский район Ташкентской области. Мама начала работать учительницей. Потом где-то в 50-е годы, когда учителей крымскотатарской национальности отстранили от своей должности, не работала, получала пенсию 30 рублей.

В 1952 году я окончила 7 классов школы №5 Орджоникидзевского района Ташкентской области. Учиться в городе Ташкенте мне не разрешили по национальному признаку. Мы с подружками поехали в г. Самарканд, я поступила в медицинское училище, окончила в 1955 году. Во время учебы в 1952-1955 гг. находились под жестким комендантским режимом.

Брат Рустем Меджитов после демобилизации искал родственников, его арестовали за нарушение режима, забрали все военные документы и закрыли в ташкентскую тюрьму, через 6 месяцев освободили, Документы не вернули, а он от радости и не спросил. После долгой переписки, из архива Москвы получили справку, что он был в действующей армии. Получает пенсию УВОВ.

В 1958 году вышла замуж, была Меджитова, стала Ислямова. После окончания училища два года, в 1955-57 гг., отработала в Хорезмской области. В 1957 году вернулась домой и с этого года начала работать помощником эпидемиолога в санитар-эпидемиологической станции Мирзо-Улугбекского района г. Ташкента.

В 2003 году вернулась в Крым. В настоящее время проживаю в пгт Гвардейское Симферопольского района. У меня три сына, все в Крыму, но нет жилья. Один сын живет на частной квартире. Два сына живут со мной в двух комнатах и прихожей (она же кухня), их жены – в Ташкенте. Шесть лет добиваемся получить шесть соток земли, не можем добиться. Когда услышит нас украинское государство?

Если все написать, через какой ад мы прошли, будет не три листа, а целая книга.

(Воспоминание от 25 декабря 2009 года)

К публикации подготовил Эльведин Чубаров, крымский историк, заместитель председателя Специальной комиссии Курултая по изучению геноцида крымскотатарского народа и преодолению его последствий

Предыдущая Диляра Ислямова: «Собирала травы, колоски риса и их ела, так меня Бог спас»
Следующая Диляра Ислямова: «Собирала травы, колоски риса и их ела, так меня Бог спас»

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *