Длявер Юсупов: «Солдаты погнали нас строем в глубь тайги»


18-20 мая 1944 года в ходе спецоперации НКВД-НКГБ из Крыма в Среднюю Азию, Сибирь и Урал были депортированы все крымские татары (по официальным данным – 194 111 человек). В 2004-2011 годах Специальная комиссия Курултая проводила общенародную акцию «Унутма» («Помни»), во время которой собрала около 950 воспоминаний очевидцев депортации. публикуют свидетельства из этих архивов.

Я, Длявер Юсупов , крымский татарин, 1938 года рождения, уроженец города Севастополь Крымской АССР.

Длявер Юсупов (фотография 1990-ых)

Я являюсь свидетелем тотальной депортации и истребления крымскотатарского народа 18 мая 1944 года, осуществленной сталинским коммунистическим режимом бывшего СССР.

18 мая 1944 года в ходе спецоперации войск НКВД члены нашей семьи в составе: Фера Юсупова (1910 г.р.), Зера Юсупова (1931 г.р.), Лиля Юсупова (1934 г.р.), я, Длявер Юсупов, Мева Юсупова (1940 г.р.); были разбужены стуком автоматов утром в пятом часу.

Нас, погрузив на машину, вывезли до села Сюрень. Всех – женщин, детей, стариков – погрузили в телячьи вагоны, закупорив окна и двери на несколько суток, везли без еды, воды и санитарных условий до самого Урала, до Костромы.

Потом погрузили на баржу, буксируя против течения в глубь тайги. Баржа неоднократно отрывалась от буксира, а женщины и дети кричали от страха. После этих приключений у какого-то причала всех высадили, и солдаты погнали нас строем в глубь тайги.

Длявер Юсупов со своей старшей сестрой (довоенная фотография)

Километров через 20-25 мы дошли до каких-то бараков. Очевидно, бараки были построены для узников или каторжан. Длиной эти бараки были 30-40 метров с двумя рядами нар. Название этого места – Мантуровский район, звено Фатьяновка, если мне не изменяет память.

Там были ужасные условия. В этой тайге мы, наверное, обкормили волков крымскотатарскими трупами. В первую зиму в нечеловеческих условиях люди начали умирать от холода и голода. Спали на голых нарах. Дети были необутые, неодетые, как и все остальные. Нас – детей – старики в морозные ночи заставляли двигаться, бегать. Мы были не в состоянии, но, чтобы мы не замерзли, нам не давали спать, заставляли ходить.

Умершие в зимнее время лежали по несколько дней. Трупы волочили (к месту захоронения – КР) на срубленных недалеко от бараков елках, через несколько дней все повторялось. Притащив следующего мертвеца, видели, как кругом валялись кости. У стариков не было сил копать могилы. Вырыв неглубокую яму, клали туда труп и закидывали его снегом и ветками.

В 1945 году отец выкрал нас с Урала. Благодаря Аллаху, скрывшись от преследования, мы доехали до Москвы. До начала войны с нами по соседству в Севастополе жила семья еврейки тети Розы . Когда началась война, тетя Роза попросила моего отца, чтобы ее семью отец помог переправить в Москву. До войны отец работал проводником в поезде Севастополь–Москва. У отца было много друзей и знакомых, и, благодаря этому, он соседку с детьми устроил в Москве. С Урала мы чудом добрались до Москвы, к тете Розе. Эта женщина нас умыла, покормила, обогрела. Мы были все худые, истощенные и оборванные, нам нужно было принять человеческий облик, чтобы ехать дальше.

Тем временем отец по своим связям сделал документы. Мы поехали в город Синельниково, к другу отца Остапенко , который работал начальником железнодорожного вокзала. Их знакомство началось еще до войны. В Синельниково мы жили всей семьей до 1947 года. По слухам, в то время в Тульской области в трудовой армии работали крымские татары. В 1946 году отец взял меня с собой, мы приехали в Тульскую область, Болоховский район, поселок Красногвардейское. Там отец нашел знакомых односельчан и других крымских татар, которые работали на шахтах №№ 27, 26 и 25, между этими шахтами было расстояние 3-4 километра. Самое ужасное было то, что мы увидели: они, крымские татары, зимой 1946 года жили в палатках при морозе 25-30 градусов, приходили с работы мокрые и холодные, уходили на работу такие же мокрые и холодные… Шахтеры говорили, что лучше быть в шахте, чем находиться в палатке.

Недалеко от поселка Красногвардейское находился концлагерь для немцев. В 1947 году военнопленных, которые там выжили, начали возвращать в Германию. В эти бараки начали заселять крымских татар и «бандеровцев». Приблизительно в эти годы сюда стали приезжать по вызовам к своим родственникам и близким семьи крымских татар со всех высланных мест, в том числе и убежавшие с мест поселений.

Рукописный план трех шахт со спецпоселением депортированных крымских татар в Болоховском районе Тульской области РСФСР. Составлен Длявером Юсуповым

В 1947 году отец перевез мать и троих детей, то есть моих сестер, в Тульскую область, Болоховский район, поселок Красногвардейское. Так в бараки бывшего лагеря, где раньше жили немецкие военнопленные, начали заселяться и обзаводиться семьями крымские татары и одна семья «бандеровцев».

Мы с отцом вернулись в город Синельниково. Но поскольку в Украине была ужасный голод, а мертвые валялись на вокзалах и их не успевали убирать, то в 1948 году мы поехали к своим. В Туле отца поймали, переправили в Болоховский район, у мамы отобрали все документы и передали в комендатуру Красногвардейского. Там отца поставили на переселенческий учет. Документы о том, что он был на фронте, участником и инвалидом войны, все аннулировали, тем самым отец стал врагом народа, как и все крымские татары, поскольку общался со своей семьей.

КР в YouTubeКР в FacebookКР в мобильном

В конце 1948 года старшая сестра Зера вышла замуж за Сабри Асанова (1925 г.р.), уроженца села Янъы Сала Куйбышевского района (ныне село Новополье Бахчисарайского района – КР) Крымской АССР. В Тульской области он находился в трудовой армии, то есть работал в шахте № 27. В начале 1950 года, когда закончились угольные ресурсы, зятя переправили в Тульскую область, Кировский район, поселок Липки. Соответственно и мы с отцом по вызову переехали в поселок Липки.

13 апреля 2009 года вышла статья в газете «Авдет» с воспоминаниями Нури Бекирова . Кило Бекир, так называл мой отец Нури Бекирова отца; эти мужественные старики были с одного села Отаркой (ныне Фронтовое в Нахимовском районе Севастополя – КР). Я тоже проделал точно такой же путь, что и Нури ага. Этот путь был невозможным, но мы его преодолели назло коммунистическому сталинскому режиму и вернулись на землю предков. Нас оскорбляли, унижали, относились к нам как к второсортным людям, отобрали детство, юность. Отца преследовали в Крыму за то, что он выкрал родную сестру Зайде Велишаеву (фамилия по мужу), которую в 1939 году выслали на Урал. Отец выкрал ее и вернул обратно в Крым. За «пособничество врагам народа» отца посадили, семь месяцев пытали, а сестру отца повторно выслали в Якутию, где она провела 8 лет тюремного заключения. Муж моей тети был духовным деятелем, в 1937 году Велишаева арестовали, после чего он пропал без вести. Жили они в деревне Улакълы (с 1945 года Глубокий Яр – КР) Бахчисарайского района. Их дети – Леман Велишаев , Хатидже Велишаева , Анифе Велишаева – остались без родителей. 18 мая 1944 года их всех выслали в Узбекистан.

В 1953 году зятю Сабри Асанову дали разрешение на выезд в Узбекистан, Ташкентская область, город Чирчик, куда и мы переехали совместно с их семьей.

В 1954 году поступил на работу на завод Узбекхиммаш учеником токаря. Учился в вечерней школе, после окончания 7 классов, в 1960 году, поступил на вечернее отделение Индустриального техникума, в том же году перешел работать на трансформаторный завод.

Архивная справка, выданная Меджиту Юсупову в том, что он был со своей семьей на спецпоселении в Болоховском районе Тульской области РСФСР и городе Чирчике Ташкентской области УзССР

В 1989 году приехал в Крым насовсем. После трех месяцев скитаний по Бахчисарайскому району, где ничего не мог добиться, выехал искать счастья в степные районы, остановился в селе Добрушино Сакского района. Председатель колхоза имени XX партсъезда, добрейший человек, теперь покойный, А. Грешюк дал мне участок, материалы, транспорт. После постройки дом я приватизировал. В настоящее время живу в Добрушино, хотя тянет в те места, где жили мои предки.

В 1995 году я подал заявление на квартиру в Севастополь (расчетный номер 218, по списку № 275), стал в очередь, обращался неоднократно в отдел учета и распределения жилья, что на площади Нахимова, ул. Ленина 2, к Любовь Павловне. И хотя я сдал все документы, она упорно говорит, что они не в порядке… Из-за преследования НКВД отец изменил свою фамилию: Юнусов Билял, 1900 года рождения стал Юсупов Меджит, 1892 года рождения, соответственно я, Юнусов Дилявер, 1937 года рождения, стал Юсупов Длявер по справке, полученной от комендатуры 8 декабря 1948 года…

(Воспоминание от 30 января 2010 года)

К публикации подготовил Эльведин Чубаров , крымский историк, заместитель председателя Специальной комиссии Курултая по изучению геноцида крымскотатарского народа и преодолению его последствий

Предыдущая Главу Дагестана госпитализировали — пресс-служба правительства
Следующая Длявер Юсупов: «Солдаты погнали нас строем в глубь тайги»

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *