«Если тут умирать не получается, то и жить нельзя». Будни российского гробовщика


Тема смерти и похорон в России вытеснена в «слепую зону», общество подсознательно (а когда и сознательно) от нее отворачивается. Читайте об этом материал Артема Радыгина и Радио Свобода.

«Здесь опасное место, здесь мы не проедем, [говорят]. Про кладбище. То есть у нас кладбище – опасное место. Квест, который надо преодолеть. Здесь на руках пронести, здесь на веревках. В Москве кто-то что-то у меня спросил про кладбище, я говорю: «Вы за МКАД выезжали когда-нибудь? Вы вообще знаете, как страна живет?» Здесь живет сто с лишним миллионов человек. Они как собаки хоронятся. Если такое отношение к мертвым, как вообще можно жить? То есть ты видишь, что твой конец в твоей стране будет вот такой. И беспроглядная тьма впереди. Как можно вообще? Никак, нереально. Если здесь умирать не получается, то и жить нельзя».

Предприниматель Илья Болтунов пытается вести в России похоронный бизнес на цивилизованный лад. Но дело идет с трудом: конфликт с местной администрацией, склад, сожженный, видимо, конкурентами.

Фильм Егора Исаева «Обряд».

«Черные ленты, скупка информации о покойнике, драка в подъезде и труп, который тащат волоком. Так люди часто представляют себе похороны в России», – говорит Илья Болтунов, который с середины двухтысячных открывает в регионах свои похоронные дома. По его словам, такой бизнес – общественно важное дело, но с этим часто не согласны чиновники. В Калужской области в городе Мосальск конфликт с местной администрацией дошел до уголовного дела. И подобные конфликты, по словам предпринимателя, носят системный характер:

«Стандартная история. Все земли, которые у меня есть, выкуплены на аукционе с разрешением о размещении похоронного бюро. Все по закону. Когда я запрашиваю документы на строительство, возникают вот эти ситуации. Сейчас у меня три проблемных населенных пункта. Ситуации везде похожие. Я думаю, что проблема не в конкретных людях, а системная. Потому что везде прослеживается отношение к тому бизнесу, который я веду. Для русских людей тема смерти табуирована. И все, что с ней связано, лучше бы у них на глазах не происходило».

Годом ранее в другом городе Калужской области, Козельске, конкуренты, которые, по словам Болтунова, были связаны с полицией и администрацией города, сожгли его строящийся филиал:

«Мы выигрываем на аукционе землю, получаем все документы на строительство похоронного дома, оплачиваем строительство и начинаем работы. Выстраиваем бытовки, нам звонят конкуренты и говорят: «Вы здесь работать не будете, мы вас сожжем». Проходят три месяца. Мы активно работаем на рынке, и ночью нам сжигают бытовки, стройплощадки и все, что было уже построено. Мы пишем заявление, указываем, что были звонки, сообщаем, кто угрожал. Но уголовное дело так и не завели».

Болтунов говорит, что до того, как его бизнес перерос во франшизу, ни конкуренты, ни чиновники им не интересовались. Теперь из некоторых городов приходится уезжать. Но Болтунов надеется цивилизовать похоронное дело в России и даже выезжает перенимать опыт на выставку в Италию:

«Русские похоронщики от нерусских очень сильно отличаются. На нашу выставку приходишь, как будто это Владимирский централ, такие все: «Здорово, бандиты». А здесь люди в костюмах, с галстуками, даже неуютно как-то».

На монументальном итальянском кладбище Болтунов стоит и слушает пение птиц, а потом говорит: «Может, в России такое построим. Лет через сто».

КР в YouTubeКР в FacebookКР в мобильном

Предыдущая В Севастополе показали инсценированный бой с душманами
Следующая Обвиняемого в разбое севастопольца оправдали после трех лет преследования – суд

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *