Геннадий Афанасьев: Начиналась новая игра


(Предыдущий блог – здесь)

Начались невыносимые дни ожидания последствий. Все шло по накатанной дорожке. Никто из «вертухаев» не подавал никакого виду. Был абсолютный штиль. Затишье перед грандиозной бурей. В одно прекрасное утро мне передали документ в котором сообщалось, что меня заказывают на этап и мне следует быть готовым в указанное время к отправлению. Приехали.

Причина транспортировки и конечный пункт дислокации указан не был. Охранник-почтальон заверял, что меня повезут на лечение в больницу, мне всего лишь нужно поставить подпись, чтобы не было проблем и мне наконец-то залечили мои гноящиеся раны. Но внутреннее чутье подсказало, что это обман. Поразмыслив, я отказался подписывать предложенные мне подставные документы, но это совершенно не означало, что меня никуда не повезут. Право выбора в тюрьме весьма иллюзорное,по факту, его не существует. Или идешь добровольно, или тебя ведут насильно. Все до невозможности просто. Процветающее российское рабство, в то время когда в цивилизованном мире люди покоряют космос.

Я принялся бережно, но тщательно, упаковывать вещи. Куда бы меня в итоге не повезли, дорога предстояла не близкая и не легкая. В скором времени тюремная почта развеяла туман теплившихся надежд о том, что я окажусь в больнице. Было передано, что меня собираются перекинуть в ЕПКТ – единое помещение камерного типа, место, которого боится львиная доля заключенных. Туда, где абсолютно все под запретом, где нет телефонных звонков, передач и свиданий. Где нельзя ничем пользоваться и ничего при себе хранить. Туда, где людей морят холодом и изводят одиночеством. Где бьют и пытают. Не побываешь – не поймешь. Не понимал и я, оттого было довольно-таки не по себе. А по правде – страшно. Большую часть собственного инвентаря я оставил в исправительной колонии №25 и завещал, что если не вернусь, то пусть все пойдет на общее. Мне как минимум год предстояло пробыть в женской колонии города Микунь. Говорили, что меня ожидает небольшое двухэтажное здание, где я и буду отбывать свои дни…

Сокамерники раздавали советы направо и налево. Кто-то просил передать весточку тем, кто уже там, кто-то подкинул в дорогу пачку сигарет с конфетками, а я же наспех запоминал и параллельно писал письма домой – маме и бабушке.

Томление в ожидании всегда изматывает, особенно когда впереди такая дорога. Но всему приходит конец. «Афанасьев! С вещами на этап!». Вот, я уже стою коридоре, а толпа арестантов с сочувствием смотрит на меня и провожает в неизвестность. Последние слова напутствия, рукопожатия, баул и скрип закрывающихся дверей за спиной. Пришло время обыска, а, следовательно, все мои заранее бережно уложенные вещи поднимут вверх дном. Тут и началось самое интересное.

Дежурный инспектор, уже давно имеющий на меня зуб, осматривая вещи, отбрасывал их в сторону, с надменностью произнося, что это не мое, что это незаконно передали другие арестанты и простое унылое «Не положено!». Отжималось все то, что совсем недавно передала мне мама из далекой и родной Автономной Республики Крым. Мед, сладости, сигареты, чеснок и лук, шампунь и мыло – все отбирали у меня на глазах. Я мгновенно предоставил список в качестве доказательства вещей, которые были куплены в местном ларьке и были переданы мне из дома. Все там соответствовало норме. Но служивому было плевать. Он наслаждался происходящим. Россия – «ментовское» государство. У них есть власть, и им все позволено.

После очередного беспредела меня попросили выйти из помещения и проследовать за конвоиром, но я отказывался это делать, так как понимал, что своих вещей мне больше не увидеть, если я уйду добровольно. Не долго думая вертухаи стали запугивать и угрожать применить силу, пугали, что используют спец средства для моего усмирения, и смех прорывался сквозь их серьезные лица. Они знали, что могут все. Записывая на камеру наши разговоры, дежурный инспектор вызвал подкрепление в лице заместителя начальника колонии и начальника безопасности. Все они повторяли то же самое, что мне предъявляли ранее их подчиненные. Мы разговаривали на довольно повышенных тонах, и все понимали, что в действительности происходит и на чьей стороне правда. Но кому она интересна в таких местах?

В итоге, ко мне все таки применили силу. Внезапно и стремительно заломили руки, сразу же я ощутил металл наручников на запястьях. В такие моменты оковы сжимают с тройной силой, чтобы металл врезался в кожу, а рубцы еще долго напоминали, кто главный в этих пенатах. Выкручивая суставы, меня принудительно повели по лестничным пролетам к выходу и далее к зданию «хозяйки», то есть начальника колонии. Сопротивляться, возможно, и имело смысл, но мне представлялся при этом печальный для меня исход. Игра не стоила свеч. Бой был проигран, но не проиграна война.

После того как меня завели в комнату, я увидел включенную видео камеру, возле которой уже ждал начальник моего отряда строгого режима «Вагиныч». Цепной пес принялся зачитывать постановление о том, что у меня была обнаружена сим-карта и что я получаю наказание в виде заключения на год в помещения ЕПКТ, к выполнению приговора приступить немедленно. Чрезвычайный комитет, версия два. Естественно, на камеру я высказал все, что думаю о руководстве и персонально каждом, кто присутствовал при беспредельном «отжиме» моих вещей. Но долго говорить мне не дали, быстро закинули в одиночную камеру автозака и захлопнули двери. Думаю, что после – сразу выдохнули и вытерли капли пота с нагретого лба. Избавились. Но они еще не знали, что впоследствии я завалю их жалобами и судебными производствами. Еще много лет после они не забудут моей фамилии и будут проклинать меня из-за всех неудобств, которые я всеми силами старался создать для доблестных правоохранительных органов России.

Автозак довез меня до поезда для заключенных. Как особо опасного среди особо опасных – закинули в одиночную камеру и повезли в сторону Воркуты. В определенную неизвестность. Ребята по соседству просунули мне спичку, «чиркало» и сигарету. После четырех месяцев воздержания я снова затянулся, едкий дым заполонил мои легкие, на секунду покрывая пеленой невеселое будущее. Мне нужно было за короткое время успокоить нервы и отключить эмоции. Начиналась новая игра.

Мнения, высказанные в статьях, отражают точку зрения авторов и не обязательно отражают позицию издания.

Все блоги Геннадия Афанасьева читайте здесь

  • Геннадий АфанасьевКрымчанин, гражданский активист, бывший политзаключенный

    Подписаться

Предыдущая Песков о болезни Путина: президент простудился, но продолжает работать
Следующая «Укрзалізниця» повышает цены на билеты

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четыре × 4 =