«Я был шокирован тем, что увидел». Сейтхалил Муртазаев – о депортации 18 мая 1944 года


18-20 мая 1944 года в ходе спецоперации НКВД-НКГБ из Крыма в Среднюю Азию, Сибирь и Урал были депортированы все крымские татары (по официальным данным – 194 111 человек). В 2004-2011 годах Специальная комиссия Курултая проводила общенародную акцию «Унутма» («Помни»), во время которой собрала около 950 воспоминаний очевидцев депортации. публикуют уникальные свидетельства из этих архивов.

Я, Сейтхалил Муртазаев , крымский татарин, родился 15 мая 1925 года, уроженец деревни Азек (Плодовое) Бахчисарайского района, считаю, что в отношении моей семьи, моих близких и соотечественников – крымских татар было совершено преступление.

В 1939 году я закончил 7 классов в родной деревне, в школе обучение проходило на крымскотатарском языке. В 1940 году поступил в Севастопольскую школу ФЗО (школа фабрично-заводского обучения – КР) при военном порту, куда посоветовал мне поступить мой друг и одноклассник Сейтмер .

В этом училище его родной дядя работал мастером. По-русски я говорил и понимал плохо, но при помощи мастера, крымского татарина, и многих моих соотечественников разобрался в обучении своей профессии, получил специальность слесаря-орудийщика. Затем меня перевели в первое советское ремесленное училище, закончить его не успел, так как началась война. В 1941 году нас отправили работать в Севастополь, в военный порт, где мы ремонтировали пушки и другое оружие, а в свободное от работы время копали окопы.

Когда Крым оккупировали немцы, я вернулся в свое село, где помогал родителям по хозяйству. У нас было небольшое хозяйство: две коровы, одна лошадь, куры, но был также очень большой двор и сад, в котором всегда собирали большой урожай яблок, груш и винограда. Очень хорошо помню, как мои бабушка и мама варили бекмес (сироп из сока фруктов, ягод и овощей – КР) из винограда и фруктов. Жили мы в доме моего отца, который стоит до сих пор в селе Азек Бахчисарайского района и в нем живут другие люди.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: Депортация 18 мая 1944 года: «Дом свой сразу узнал, но меня в него не впустили»

12 апреля 1944 года меня вызвали в Бахчисарайский военкомат. Вначале я думал, что нас отправят на фронт, но, как оказалось, нас мобилизовали в трудовую армию. Поездом отправили в город Гурьев (в Казахской ССР – КР), где мы строили нефтеперегонный завод для американцев (нам так говорили, что мы его строим для американцев). В трудовой армии работал напряженно, не было возможности выезжать куда-либо.

О том, что 18 мая 1944 года мою семью и всех моих соотечественников выселили из Крыма, я узнал по слухам, которые до нас доходили. Мне только потом стало ясно, почему на письма, которые я отправлял на родину, не было ответов. В июле 1945 года, когда получил письмо из Узбекистана, города Ургута Самаркандской области, подтвердилось, что всю мою семью, односельчан и всех крымских татар насильственно выселили.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: «Мы потеряли все и были унижены». Шукри Ибадуллаев – о депортации 1944 года

Из письма мамы, которое написала по ее просьбе знакомая Урие (мама на тот момент была очень слабая, сильно болела) я узнал, что мой отец умер – то ли от дизентерии, то ли от холеры, а мой брат Асан Муртазаев остался без руки (ее оторвало при бомбежке).

На момент депортации в состав семьи входили: отец Муртаза Хайбуллаев (1888 г.р.), мать Эмине Муртазаева (1903 г.р.), два брата – Осман Муртазаев (1929 г.р.) и Асан Муртазаев (1932 г.р.).

После того, как я получил сообщение, мне дали отпуск, и я уехал в Узбекистан на встречу со своей семьей. Когда приехал, выяснилось, что от болезни умерли не только мой отец Муртаза Хайбуллаев, но и двоюродные братья Мустафа и Бекир , а также тетя Афизе . Я был поражен и шокирован тем, что увидел. Мои родные, близкие и соотечественники жили в ужасных условиях: в одной комнате вынужденно проживали 6-7 человек, не было никакой мебели и приходилось спать на холодном полу. В комнатке было лишь одно окно, стены практически просвечивались, из щелей сильно задувало. Многие голодали, так как хлеба, который выделяли считанные граммы на человека, совершенно не хватало. Люди болели и умирали от малярии, простудных и кишечных заболеваний. Никакой медицинской помощи нам не предоставляли, люди умирали в холодных комнатках.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: «В это время в Узбекистане свирепствовала эпидемия малярии»

Оказалось, что до переезда в Ургут моя семья жила в каком-то кишлаке, до сих пор никто не может вспомнить его названия. Только потом знакомая нашей семьи Урие (она была грамотная, бойкая женщина), настояла, чтобы маму и братьев перевели в Ургут, где в основном поселили наших односельчан и родственников.

Я договорился с комендантом, что останусь и буду работать на заводе, обратно в Гурьев я уже не уехал. После того, как мы переехали в Самарканд, братья отучились и устроились на работу. Заработной платы хватало на самые нужные вещи.

Я проработал более 40 лет на Самаркандском лифтовом заводе. Ко мне хорошо относились на предприятии, я имею очень большое количество почетных грамот и наград. Несмотря на все это, я всю свою жизнь испытывал чувство ущербности, так как очень тяжело было вспоминать депортацию, жизнь в местах спецпоселений, и самое страшное – утрату своих близких, родных, своего родного языка, своих традиций и обычаев, своей родины – Крыма.

КР в YouTubeКР в FacebookКР в мобильном

Почти всю жизнь прожили с клеймом предателей и изменников, а когда вернулись домой, Крым встретил нас с другими названиями сел, городов, другими людьми, которые не могут или не хотят слышать и понимать нас, крымских татар, увидеть в наших сердцах и глазах боль и страдания от последствий депортации…

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: «Чувствовал себя изгоем среди «равных» национальностей»

В этом году мне исполнилось 84 года, и я хотел бы спокойно умереть, зная, что справедливость восторжествовала, что с нашего народа сняли клеймо изменников и предателей, что виновные во всем этом, а именно в том, что, мы, крымские татары, целый народ, прошли вот такой сложный жизненный путь и были обречены на исчезновение, будут наказаны. Очень надеюсь и верю.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: «Этим свидетельством я облегчила душу»

В настоящее время проживаю в Симферополе.

(Воспоминание от 26 августа 2009 года)

К публикации подготовил Эльведин Чубаров , крымский историк, заместитель председателя Специальной комиссии Курултая по изучению геноцида крымскотатарского народа и преодолению его последствий

Предыдущая Украина не признает «выборы» в Абхазии – МИД
Следующая Схемы оккупации. Нарва – второй Крым? ТВ (видео)

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *