Накануне «Барбароссы». Что известно о мятеже «зеленых рубашек»


80 лет назад, в середине января 1941 года, в баварском Оберзальцберге Адольф Гитлер впервые обсудил детали планируемого нападения на СССР с новым, но перспективным союзником – румынским премьер-министром Ионом Антонеску. А через несколько дней в Бухаресте закончило свой короткий век фашистское “Национально- легионерское государство”, уступив место пронацистской военной диктатуре с маршалом Антонеску во главе. Эти события не только определили роль Румынии в войне гитлеровского блока против СССР, но и оставили заметный след в дальнейшей ее истории. Как пишет Радио Свобода, дающий о себе знать и сегодня.

“Только мы, маршал и я, знаем день…”

Январская встреча Антонеску с Гитлером не была первой. Сближение Бухареста с Берлином шло очень быстро с середины 30-х годов. Экономически привлекательный для Германии партнер, крупнейший экспортер нефтепродуктов в тогдашней Европе, Румыния с каждым годом становилась нацистам все ближе и идеологически. Введенное в начале 1938 года расовое законодательство практически копировало Нюрнбергские законы. Последовавшая недолгая “королевская диктатура” Кароля II превратила фашизм, пусть и в “самобытной” румынской православно-шовинистской версии, в официальную доктрину.

Горизонт тем временем мрачнел. 22 июня 1940 года пала Франция, традиционный союзник и защитник Румынии. Через несколько дней, получив ультиматум от СССР, Бухарест принужден был уступить Бессарабию и Северную Буковину. 30 августа Северная Трансильвания отходит Венгрии, а спустя неделю Болгария получает небольшой причерноморский район Южной Добруджи. Возникшая на европейской карте после Первой мировой войны Великая Румыния практически перестает существовать. Страну сотрясают гражданские протесты, правительство уходит в отставку, и 6 сентября Кароля II вынуждают к отречению в пользу несовершеннолетнего кронпринца Михая . Официальным регентом становится премьер Ион Антонеску.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: Роковая ошибка Сталина. Как Молотов допекал Гитлера

Одновременно через свои дипломатические каналы Берлин все яснее дает понять, что сложная ситуация, в которую попало заметно ужавшееся в границах королевство, вполне поправима – разумеется, с помощью Рейха. Ведь главный враг у обеих стран един – сталинский СССР. В конце ноября 1940 Румыния вступает в число стран Оси.

Карта межвоенной «Великой Румынии»

Соответственно, Drang nach Osten – “натиск на Восток”, в котором заинтересованы обе стороны, стал центральной темой переговоров в Оберзальцберге. Румынии гарантируют возврат утраченных ею восточных областей – в отличие от северных и южных, “отписанных” другим сателлитам Рейха. Впрочем, земли на востоке много, и Антонеску может определенно рассчитывать на немедленную компенсацию в виде Одессы и Транснистрии. А в перспективе не исключено, что и на другие районы юго-западной Украины.

План нападения на СССР и раздела советских территорий обсуждается вчетвером. Кроме фюрера, немецкую сторону представляет рейхсмаршал Герман Геринг ; Антонеску ассистирует его однофамилец и правая рука Михай Антонеску – тогдашний министр юстиции и в дальнейшем шеф румынской дипломатии. Ясно, что из соображений секретности в протоколе переговоров отсутствуют какие-либо конкретные даты. Но о том, что дата нападения названа была именно тогда, а не в ходе следующей встречи 12 июня, свидетельствует обнаруженная после войны в бумагах Михая Антонеску январская дневниковая запись. “Мы установили дату, – отметил тогда советник премьера, – и только мы, маршал Антонеску и я, знаем день, когда Германия и Румыния объявят войну России”.

“Государство, а не идеология”

В заинтересованности и надежности маршала Антонеску у Гитлера к тому моменту сомнений не оставалось. Куда менее стабильной выглядела ситуация в правительстве Румынии, на сей счет фюрер желал гарантий, и потому вероятный транзит власти в пользу единоличной военной диктатуры, с которой Берлину проще было бы взаимодействовать, стал вторым по важности сюжетом баварских переговоров.

Футблока с изображением Корнелиу Кодряну, основателя Железной гвардии, на участнике одной из демонстраций правых радикалов. Кодряну был убит в 1938 году в тюрьме по приказу правительства Кароля II

Наспех сформированное в сентябре 1940 правительство так называемого Национал-легионерского государства фактически состояло из двух фракций, чьи разногласия касались никак не идеологии – и те, и другие симпатизировали нацистам, – но методов. “Государственнику” Иону Антонеску противостоял вице-премьер Хориа Сима, популист с заметным креном в анархию. Руководимая им с конца 1938 года Железная гвардия (она же – Легионерское движение), третья по величине фашистская парамилитарная структура Европы, была одновременно и самым “общенародным” движением в истории Румынии, с поддержкой во всех социальных слоях. Практиковавшие политический терроризм и стихийные самосуды, “зеленорубашечники” в 30-е годы попеременно становились то орудием сведения счетов враждовавших политических группировок, то жертвами репрессий со стороны власти, – пока сами не получили представительства в ее высших эшелонах. Но и тогда легионеры не отказались от привычного им стиля.

Конфликт Антонеску и Симы достиг апогея поздней осенью 1940-го, после легионерского самосуда над 65 функционерами прежнего правительства Кароля II. Тогда же был убит и один из бывших премьеров Румынии, видный историк Николае Йорга . 29 ноября Антонеску приказал Симе разоружить Легионерскую полицию, но тот отказался. Благодаря аккуратным ежедневным отчетам немецкого посла Вильгельма Фабрициуса Берлин располагал детальной информацией о назревавшем вооруженном столкновении.

Кроме собственных боевиков, Сима мог рассчитывать в основном на подразделения полиции по всей стране: МВД было почти сплошь легионерским. Антонеску, в свою очередь, поддерживали армия и жандармерия. В спецслужбах же царили смешанные настроения – впрочем, с перевесом в пользу “государственников”.

Прагматичный выбор Гитлера не встретил энтузиазма наиболее идеологизированного крыла нацистской партии – и прежде всего Геббельса и Гиммлера. Еще не знавший о победе регулярной армии в трехдневном побоище на улицах Бухареста, Геббельс записал в своем дневнике 24 января: ”В Румынии пока ничего не ясно. Легионеры продолжают свой мятеж, и Антонеску выдает приказы стрелять по ним. Фюрер, в свою очередь, говорит, что желает партнерства с государством, а не с идеологией. Однако сердцем я с ними”.

“Крестовый поход против жидокоммуны”

Легионерский мятеж 21-24 января сопровождался невиданным по масштабам погромом, ставшим началом румынского Холокоста. Поджоги целых кварталов в юго-восточной части столицы, населенной в основном мастеровым еврейским людом, санкционировал шеф столичной полиции. Из 125 погибших большинство было брутально растерзано – как в полицейских участках, так и на городской бойне, где жертв заживо подвешивали на крючьях для разделки туш. Точная статистика раненых и покалеченных отсутствует, известно лишь, что было их не менее 4 тысяч. Были разграблены и дотла сожжены две синагоги – в том числе главная святыня румынских сефардов, известная в мультиэтничном Бухаресте как “Испанский храм”. 1274 здания превратили в руины, а изнасилования и грабежи просто не поддавались подсчету.

За пару месяцев до мятежа. Ион Антонеску (слева), Хориа Симпа (справа) и посол нацистской Германии приветствуют участников парада легионеров. Бухарест, 1940 год

Во всем этом кошмаре самое сильное впечатление на Антонеску произвели двести отбитых у легионеров грузовиков, до отказа заполненных не только ценностями и деньгами, но и всем подряд, что можно было унести. Неинституциональный подход к “аризации” еврейской собственности новый “кондукэтор” (вождь) не приветствовал.

После подавления мятежа массовое безумие в одночасье сменилось массовым страхом. Число официально подозреваемых быстро выросло до почти 16 тысяч (большинство, правда, отпустили за отсутствием улик). Атмосферу тех дней передал в книге “Город-бойня” один из очевидцев, румынский журналист еврейского происхождения Филипп Бруня-Фокс: “Хочется остановить первого встречного на улице, и, выкрикнув ему в лицо: “Легионер!”, увидеть, как он перепугается”.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: «Просила, чтобы расстреляли». Рассказ бывшей узницы лагеря смерти

Но уже февральские декреты нового вождя дали понять: “расово неполноценным” гражданам наступивший порядок облегчения не сулит. Более того, к ставшей повседневностью антиеврейской и антивенгерской пропаганде добавилась еще и антиславянская. Народ нужно было готовить к “крестовому походу против жидокоммуны”, и давно уже подцензурная пресса запестрела определениями вроде “славянских варваров” и “жидо-русских”. К лету антиславянские настроения в обществе достигнут пика. Оппонируя той части нацистов, которые были не против создания марионеточного украинского государства в 1941 году, Михай Антонеску напишет в официальном обращении в рейхсканцелярию: “На мой взгляд, основным вопросом реконструкции Европы является решение славянской проблемы… В отношении славян у нас не должно быть колебаний, и любую политику, предвидящую изоляцию, нейтрализацию и оккупацию славянских территорий, следовало бы считать легитимной”.

Что же до антикоммунитической пропаганды, то в чистом виде, лишенная этнической “упаковки”, она едва ли сработала бы: представление о коммунизме у румынской публики было очень размытым. Компартия Румынии, запрещенная еще в 1924 году, не насчитывала и двух тысяч членов, при этом большая часть ее контролируемой Коминтерном верхушки находилась в эмиграции в СССР.

Дома и на Западе

Тем нескольким тысячам легионеров, что получили тюремные сроки за попытку госпереворота (но и только), после 22 июня 1941 года кондукэтор предложил альтернативу – Восточный фронт. Там многие из них и закончили свои дни. О судьбах других – в том числе инициаторов мятежа Хории Симы и Виорела Трифы – позаботилось руководство СС, вывезя их в Германию. Продержавшись до конца войны в статусе интернированных на нацистском довольствии, эта группа в большинстве сдалась американцам, и, получив удостоверения перемещенных лиц, отбыла в США.

Самые осмотрительные выбрали Испанию или Латинскую Америку – и, как оказалось, недаром. К моменту, когда факты биографии Виорела Трифы стали известны властям США, тот успел стать видным иерархом Румынской православной церкви в изгнании. Лишенный американского гражданства в 1980 году, Трифа добровольно покинул Соединенные Штаты и весь остаток жизни судился с властями Португалии, также объявившими его персоной нон грата. А Хориа Сима спокойно умер в своей мадридской квартире в 1993 году.

БОЛЬШЕ ПО ТЕМЕ: Список Альберта. Что известно о брате Германа Геринга

Не участвовавшие в мятеже идеологи румынского фашизма Никифор Крайник и Константин Нойка отсидели свои сроки после войны, при коммунистической власти. Но в 60-е годы новый кондукэтор, Николае Чаушеску , затеял “культурную революцию” в духе национал-коммунизма, и оба ветерана Железной гвардии получили – и приняли – предложения о сотрудничестве в пропагандистском аппарате. Творец термина “жидо-русские” Крайник закат своих дней встретил редактором журнала Glasul Patriei (“Голос Родины”), ориентированного на румынскую антикоммунистическую эмиграцию на Западе.

Длинный след румынского фашизма

Неуместность начавшейся после 1989 года полемики о реабилитации Иона Антонеску румынская посткоммунистическая элита осознала к концу 90-х. Но попытки “точечного” обеления легионеров-интеллектуалов продолжаются до сих пор. Их тексты, за исключением открыто экстремистских, переиздают как респектабельные фирмы, вроде плюралистичного издательства Humanitas, так и издатели поскромнее – и нередко весьма ангажированные, вроде Vremea.

Крым, читай нас в Google News Подписаться

Надо заметить, что ни в одной стране Европы, не исключая и Германию, фашистские (и нацистские) идеи не захватили интеллектуальную среду так повально, как случилось это в Румынии 30-х годов. Незапятнанных литературных и философских репутаций межвоенный период истории Румынии оставил очень немного. Сегодня у этого факта, впрочем, есть и иная сторона: борьба за “дорогие сердцу имена” идет в основном на страницах интеллектуальных изданий, почти не просачиваясь в СМИ с широкой циркуляцией. Не пользуется массовым успехом и политический экстремизм. Популярная в 90-е партия Romania Mare (Великая Румыния), заметно “сдувшись” в конце нулевых, с 2014 года превратилась в маргинальную, утратив представительство в Европарламенте.

Лидер AUR Джордже Симион

Поэтому появление в парламенте самой Румынии после выборов 6 декабря Альянса за объединение румын (AUR), получившего 9% голосов, стало неприятным сюрпризом для страны, привыкшей думать, что основная ее проблема – коррупция, а не политический экстремизм. Конечно, напрямую румынскому фашизму AUR не наследует, являясь типичным антисистемным правопопулистским продуктом ХХI века с соответствующим реквизитом: этническим национализмом, клерикализмом, гомофобией, отрицанием COVID-19, трепетным отношением ко всевозможной конспирологии.

Член руководства AUR Клаудиу Тырзиу прославился тем, что совместно с НПО Pro Familia и группой православных иерархов в октябре 2018 года пытался провести конституционный референдум. Он, согласно изложенной на флаерах мысли устроителей, должен был “спасти наших детей от ада однополых браков”. Тихо провалившуюся из-за ничтожной явки акцию в народе прозвали “индифферендумом”.

“Мы никакие не экстремисты, – поспешил уточнить в финале недавней предвыборной кампании лидер партии Джордже Симион , – мы радикалы”. Действительно, в программных заявлениях AUR – призывы к воссоединению Республики Молдова с Румынией, громкая антивенгерская и чуть более приглушенная антицыганская риторика. А в верхушке партии – такие личности, как писатель Сорин Лаврик и блогер Дан Танасэ, известные нескрываемыми пролегионерскими симпатиями.

80 лет – не такой уж большой срок?

Предыдущая «Выдохнуть и работать дальше». Что говорят журналисты-иноагенты о своем статусе
Следующая «Выдохнуть и работать дальше». Что говорят журналисты-иноагенты о своем статусе

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *