Свидетельство прошедшего через ад. О книге Дженгиза Дагджи «Страшные годы»


Передо мной небольшая книжечка в мягкой обложке, напечатанная на не очень качественной газетной бумаге. Для работы мне дали ее из библиотеки «Крымского дома». Книга подарена «Крымскому дому» самим писателем в сентябре 2020 года. Я прочитал ее практически за ночь, настолько захватило описание довоенного Крыма и события из жизни главного героя, лейтенанта Садыка Турана.

Поразила реалистичность описаний – читатель прямо воочию видит героев в обстоятельствах боев, плена, – и психологизм книги – читатель живет вместе с героями, становится одним из них. Это произведение о том, какие испытания перенесли крымские татары во времена Второй мировой войны. Сражения, плен, концлагерь и трагедии судеб героев не оставляют читателя равнодушным потому, что читатели полностью попадают в атмосферу того времени.

Это первый роман турецкого, а на самом деле крымскотатарского писателя Дженгиза Дагджи «Страшные годы» , который он начал писать еще во время войны, а закончил уже после того, как поселился в Лондоне. Таким образом, можно сказать, что книги Дженгиза Дагджи уже дошли до украинского читателя. И не только яркий первый роман, но и многие другие из 26 прозаических произведений автора, в том числе автобиографические пять томов дневников-воспоминаний, которые охватывают почти вековой исторический период, документ истории, биографии множества людей, события политики и культуры, даже перестройку в СССР и референдум 1991 года в Крыму. Кроме того, украинскому читателю будет интересно прочитать о том, что происходило в оккупированной немцами Украине. Дженгиз Дагджи описывает немецкие лагеря, переживания пленных, отношения с местным населением (не буду пересказывать, это интересно прочитать вам самим).

В Турции уже вышел фильм «Kırımlı», что можно перевести как «Крымец. Страшные годы», основанный на этом романе писателя. Актер Мурат Йылдырым, исполнявший главную роль, говорил: «Я поражен тем, что люди пережили в то время. Я всей душой старался передать те чувства, которые испытывали люди, пережившие это. Этот фильм многому научит людей. Не стоит забывать о том, что они пережили».

Немного позже мне попалась на глаза публикация на одном из реакционных крымских сайтов, в которой явные татарофобы обвиняли всю систему крымского образования в том, что творчество Дженгиза Дагджи изучается в вузах и школах, называли его «фашистом» и обвиняли украинские власти Крыма в том, что они позволили перезахоронить писателя рядом с его родителями в родном селе Краснокаменке. Что двигало авторами публикации понятно – жалкая попытка не допустить, чтобы крымчане узнали правду о жизни в довоенном и послевоенном Крыму, о судьбе крымских татар и их участии в мировых событиях. Они даже сейчас боятся крымскотатарский народ и продолжают воевать с книгами Дженгиза Дагджи потому, что он написал страшную правду.

Вот только один отрывок (стр. 16-17) из книги «Страшные годы», рассказ о детских впечатлениях на прогулке с отцом: «Водил меня в сторону мечети Токал. Когда мы приближались к железной решетке сада мечети, то у меня на лбу пробивался холодный пот. Я не хотел туда идти, но отцу этого не показывал. Порой отец заставлял меня идти, брал за руку и приводил к саду мечети. Показывал на развалины и говорил: «Смотри, Садык, враги уничтожили сердце нашей религии, священное место, которое веками кровью и потом хранили наши предки». Я не мог смотреть, снова лоб покрылся холодным потом, в груди защемило, как будто кулаком ударили по сердцу, хотелось бежать и бежать. Отец понимал меня, он знал, что творится в моей душе, но несмотря на это, он не отпускал моей руки. «Смотри, хорошо смотри на эти развалины…» — говорил он. После старался меня немного приободрить. «Глядя на это, мы не должны бояться, пусть враги нас боятся. Это от страха так жестко с нами поступают. 150 лет они хотят поставить нас на колени. Сто пятьдесят лет! На родине нас осталось горстка татар… Пока всех не уничтожат – не успокоятся. Даже если они нас всех уничтожат, то в этот раз будут дрожать даже от нашего духа, витающего в воздухе. Смотри хорошо на эти руины! Ты мой сын, мы с тобой частица этой земли, этих развалин. Эта земля тебя родила, вырастила, знай, ты не один. С тобой всегда будет богатое прошлое и светлое будущее нашего народа. От Бахчисарая до Кашгара, к небу возвышаются тысячи минаретов. Нас называют татарами, черкесами, туркменами, казахами, узбеками, азербайджанцами, каракалпаками, чеченцами, уйгурами, кабардинцами, башкирами, киргизами. Но это неправильно! Море нельзя разделить. Мы тюрки-татары. Твою душу поймет и башкир, и киргиз, и казах, потому, что мы едины. Слушай свое сердце и поступай так, оно велит. Не растрачивай себя впустую…»

КР в YouTubeКР в FacebookКР в мобильном

Авторы пасквиля называют писателя предателем, хотя употреблением такой лжи сами предают честь русской литературы, честь своей родины России, как они считают. Как пишет биограф и переводчик писателя доктор филологических наук, профессор Адиле Эмирова: «чаще всего, однако, упоминаются (в его автобиографической книге – авт.) имена русских писателей: А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова, Л.Н. Толстого, А.А. Ахматовой, С.А. Есенина, А.А. Блока и др. Писатель открыто говорит о своем интересе к русскому народу и его культуре и о том влиянии, которое оказала на его творчество русская литература: «Никогда ни в одном из своих романов я не выказывал вражды к русским. Наоборот, именно чувство близости к русскому народу открыло мне дорогу в литературу. Я вообще вышел из русской культуры. Я воспитан русской культурой, русской литературой. На мое творчество (осознанно или бессознательно с моей стороны) оказала значительное влияние русская литература» [«Воспоминания», с. 29]»…

Дженгиз Дагджи никогда не отрицал своего вступления в Туркестанский легион. Он рассказывал, как красноармейцем попал в плен к немцам, и как перенес нескольких месяцев мучений и голода в Уманском лагере: «Я все еще был пленным. Я был сыт, был за пределами уманского лагеря, но все же пленным. Только дух мой был свободен. И мне ничего не оставалось, как искать пути сохранения духовного здоровья. Но что бы я ни говорил, что бы ни делал, душа моя не успокаивалась. Надеваемая каждое утро чужая форма, как железная колодка, сковывала мое тело со всех сторон. Душа моя мучилась, я будто задыхался. После занятий, уединившись в самом отдаленном углу двора, под соснами, я беззвучно плакал. Я был беспомощен. Иногда ночами не спал, чувствовал себя так, как будто все еще нахожусь в уманском лагере… Пленных, привезенных в легион из лагерей, откармливали около двух недель, затем распределяли по отрядам. После двух-трех месяцев обучения их отправляли на восток охранять железнодорожные пути и склады с оружием…»

Крым, читай нас в Google News Подписаться

Адиле Эмирова считает творчество Дженгиза Дагджи очень актуальным для Крыма. Его творчество «пронизано идеями консолидации, призывает к межнациональной толерантности и сотрудничеству». «Особую ценность художественному свидетельству Дженгиза Дагджи придает «взгляд со стороны», взгляд издалека. Такой подход, как известно, дает возможность художнику отойти от сиюминутных страстей и повседневной конкретики, часто искажающих объективную картину событий, и позволяет сконцентрировать внимание на самых сущностных проблемах бытия: взаимоотношений человека и природы, человека и общества, добра и зла, жизни и смерти. Творчество Дженгиза Дагджи – это чистое зеркало, в котором отразилась жизнь Крыма XX века. И в этом качестве творчество писателя должно быть оценено как феномен общекрымской культуры.

Что бы кто ни говорил сегодня, но Дженгиз Дагджи – это неотъемлемая часть мировой истории и культуры, составная часть правдивой истории Крыма и крымскотатарского народа. Осуждать писателя не за что, как не будут же русские читатели осуждать русских (и украинских – Иван Багряный за «Сад Гефсиманский», например) писателей (Василий Гройсман, Виктор Некрасов, Анатолий Рыбаков и многие другие) за правдивое описание войны, сталинских лагерей, сталинской политики. Они, как и Дженгиз Дагджи хотели, чтобы это никогда не повторилось, но увы, путинизм – это сталинизм сегодня. Это осуждение адресовано не писателям. Писателей не судят, у писателей учатся.

Конечно, если ученики талантливые, а если неучи, то им никакие писатели не помогут…

Николай Семена, крымский журналист, обозреватель

Мнения, высказанные в статьях, отражают точку зрения авторов и не обязательно отражают позицию издания.

Предыдущая Реконструкции крымских набережных: «Затягивание сроков и удорожания»
Следующая Николаевские десантники провели боевые стрельбы — фото

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *