Выдворение вместо гражданства. Как в России работает программа переселения соотечественников


«Мы русские. Другой родины, кроме России, ни мои дети, ни мы с мужем не знаем. Вернулись сюда из Узбекистана, потому что поняли: от того государства ждать нам нечего», – рассказывает Ангилина. Российское государство тоже оказало ей не самый радушный прием: на 12-м году проживания в стране ее муж Руслан вместо гражданства получил решение суда о выдворении.

Ангилина, Руслан и их дети. Фото из семейного архива

Закон о программе «Носитель русского языка» вступил в силу в 2014 году. Тогда же в регионах начали появляться постановления о правилах участия в ней. Официальных данных о том, сколько людей получило гражданство таким образом, пока нет. Судя по сообщениям в группе участников программы во «ВКонтакте», заявителей много. По данным правозащитницы Татьяны Котляр, в год она получает около 800 таких обращений. В основном они приходят от мигрантов, живущих в Москве и Петербурге, в которых другая аналогичная программа «Переселение соотечественников» не действует.

Основное отличие программы «Переселение соотечественников», впервые принятой в 2006 году, заключается в том, что подтверждать знание русского языка заявителям не нужно. Они могут выбрать любой из участвующих в программе регионов, найти там подходящую для себя вакансию и переехать. Для подачи документов, помимо свидетельства о рождении и данных о месте рождения родственников, требуется подтверждение получения высшего образования или аттестат из школы, информация о наличии ученой степени, если она есть, а также трудовая книжка. Регионы разделены на категории: «преимущественно стратегически важные», «регионы, где реализуются крупные инвестиционные проекты», а также «регионы с устойчивым социально-экономическим развитием». В официальных документах говорится, что обе программы направлены на переселение людей, оказавшихся после распада СССР за пределами России и желающих вернуться обратно.

Семья Насыровых приехала в Москву в 2009 году по приглашению двоюродной сестра Ангилины. Та выслала деньги на билеты и прописала их у себя в Апрелевке Московской области. «В России тогда уже жили мои старшие братья и сестры, которые родились в России. Мы с родителями тоже всегда хотели вернуться», – говорит Ангилина .

Все ее предки жили в России. В Узбекистан родителей выслали уже при советской власти. Руслан по национальности – татарин. «По одной линии у него в роду казанские татары, по другой – предки родом из Краснодара. Воспитывался он на русских традициях. Кроме русского, никакого языка больше не знает», – рассказывает она.

В Москве Ангилина с Русланом тут же нашли работу: он стал специалистом по натяжным потолкам, она парикмахером. Они оформляли разрешение на работу и через год его продлевали. Потом появились патенты.

Мать Ангилины приехала к ним в 2013 году. Жить стала с сыном, у которого в тот момент было уже российское гражданство. Отец оставался в Узбекистане, пытался через суд добиться получения пенсии от государства. Он всю жизнь работал сварщиком на Тахиаташской ГРЭС. Потом из-за профзаболевания ушел на пенсию. Первые три года получал пенсию по инвалидности, которую потом ему платить перестали. Не добившись никаких выплат в Узбекистане, в 2015 году он приехал в Москву. Прожил 10 дней с семьей и умер.

В смерти отца Ангилина винит власти Узбекистана. «Он всю жизнь работал на это государство, а оно не смогло ему обеспечить даже пенсию, – говорит она. – В этот момент я поняла: если государство так плохо отнеслось к моему отцу, к нам там вряд ли будут лучше относиться».

Переезд в Россию Ангилина с Русланом рассматривали как возвращение на родину и возможность устроить свою жизнь и жизнь своих детей.

– Кроме русского языка, мы никакого другого не знаем. В России я чувствую себя лучше – здесь есть ощущение дома, – говорит Ангилина, для нее тут отличается все: отношение людей друг к другу, спектр возможностей, перспективы. – Здесь легче заработать. Здесь можно обеспечить комфортную среду для детей – дать им хорошее образование, например.

Трое детей у них родились уже в России. В Узбекистане они никогда не были.

Ангилина и Руслан всегда оплачивали патенты, оформляли временную регистрацию и исполняли правило 90/180, согласно которому мигрант имеет право пребывать в России не более 90 дней, после чего обязан пересечь границу и следующие 90 дней жить где угодно, а вернуться может только после того, как этот срок закончится.

Татьяна Котляр

Узнав о программе «Носитель русского языка», которая упрощает для приехавших получение вида на жительство, а потом и гражданства, Ангилина вместе с мужем и мамой решили подать на нее документы. Сначала нужно было собрать все справки, подтверждающие, что родственники постоянно проживали на территории России. По словам правозащитницы Татьяны Котляр , это одна из главных проблем программы. «Требуется подтвердить не факт рождения, а факт проживания. Хорошо, если в архивах сохранились документы, подтверждающие, что родственники учились и работали на территории России. Иначе доказать факт проживания практически невозможно, ведь советская прописка столько времени не хранится», – поясняет Котляр.

Документы они собрали с первой попытки, а вот тест на знание русского языка с первого раза не сдали. Он включал в себя не только задания на грамматику или уместность употребления определенных слов. Включен в тест был также раздел, где проверялись знания мигрантами истории России, а также истории Москвы. «Я училась в Узбекистане. Там уровень образования гораздо ниже. Историю Москвы я тогда, например, вообще не знала, – вспоминает Ангилина. – После того, как я не сдала тест, я стала изучать историю самостоятельно».

По словам Котляр, структура тестов показывает отношение государства к приезжающим в страну мигрантам: «Над людьми откровенно издеваются. К мигрантам относятся как к людям второго сорта, помогать которым никто не хочет».

Ангилина сдала тест со второго раза. Сейчас она получила уже вид на жительство и в этом году планирует подавать документы на получение российского гражданства.

Вспоминать о том, что происходило за несколько месяцев до этого, Ангилина не любит. «Казалось, что все планы рухнули. Мы не знали даже, куда бежать», – говорит она.

Сложности начались в апреле 2019 года, когда Руслан не смог вовремя выехать из России. У него закончился патент. В это время заболели дети. «Все деньги мы тратили на лечение, потому что обслуживаемся в поликлинике платно. На оформление патента денег уже не хватило», – рассказывает Ангилина. Штраф за нарушение правил пребывания Руслан заплатил, семья выехала из России, чтобы через некоторые время заехать снова и оформить документы на временное пребывание. «Нам никто не сказал, что сразу заехать обратно мы не можем. Руслана уверяли, что проблем не будет. Якобы он сможет спокойно вернуться и оформляться законно по новой миграционной карте», – добавляет Ангилина.

Снова в Россию семья вернулась в июле. До октября они прописались в квартире, которую снимали в Москве. В августе 2019 года Руслана остановил полицейский для проверки документов. Данных о том, что он выполнил решение суда – оплатил штраф, выехал из России и заехал снова – в базе не оказалось. В итоге прошел суд, на котором было принято решение о выдворении «за предоставление ложных сведений при регистрации». «Уезжать нам было некуда. В Узбекистане нет ни жилья, ни родственников, на работы», – говорит Ангилина.

Роза Магомедова

Решение о выдворении позже удалось обжаловать. «Нам удалось отменить это решение суда на основании того, что жена Руслана уже получила к тому моменту вид на жительство в России», – рассказывает адвокат Роза Магомедова, сотрудничающая с комитетом «Гражданское содействие».

По ее словам, обычно программа «Носитель русского языка» работает организованно и у людей, которые хотят в ней участвовать, проблем не возникает. Единственная трудность – это собрать документы и грамотно оформить заявление на подачу. «Иногда заявителей заставляют переделывать анкеты по пять-шесть раз, потому что каждый сотрудник находит, к чему придраться», – добавляет Магомедова.

Котляр же уверена, что с проблемами сталкивается каждый заявитель, и касаются они не только подачи документов. «Сложности возникают на пустом месте – там, где человек на все имеет право, – отмечает правозащитница. – Связано это с тем, что отдел по вопросам миграции является подразделением полиции, а для полиции любой мигрант – это потенциальный или реальный правонарушитель». К приезжим гражданам изначально относятся как к преступникам, поэтому им не хотят ничего объяснять.

Большую часть проблем удается решить. Иногда, правда, на это уходит несколько месяцев или даже лет, добавляет Котляр, все это указывает на абсурдность миграционной политики в России.

– В нашей стране постоянно уменьшается трудоспособное население, – рассказывает она. – В это же время в Россию приезжают люди, которые хотят в этой стране жить, готовы тут работать и даже знают русский язык. Вместо того, чтобы помочь им интегрироваться, власти просто вставляют палки в колеса. А иногда и откровенно требуют взятку.

Предыдущая Новый антирекорд: коронавирус в Крыму поднял планку до 51
Следующая С начала пандемии от COVID-19 в Крыму умерли 20 человек – власти

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *