Взбодрить патриотизм. Российские музеи обязали внушать населению любовь к родине


В музейном сообществе России развернулась полемика по поводу новой инициативы министра культуры Владимира Мединского. В письме, направленном руководителям регионов, он попросил «выработать и реализовать систему мер, направленную на приведение и соответствие содержания музейных экспозиций государственным приоритетам, закрепленным Основами государственной культурной политики, особое внимание уделив отражению в выставочных материалах важнейших событий в истории современной России».

Разъяснениями поделился с ТАСС руководитель министерского департамента музеев Владислав Кононов . Сославшись на рост посещаемости в музеях в последние годы, он дал понять, что грех этим не воспользоваться: «Мы обращаем внимание региональных властей на музеи, которые находятся на территориях субъектов, что это не просто какой-то атавизм, а это важная социальная институция, которая может и должна выполнять важнейшие функции в части образования, просвещения, патриотического воспитания. Экспозиции необходимо обновлять, причем в соответствии с принятыми Основами государственной культурной политики. Есть краеведческие музеи, в которых, например, история заканчивается в лучшем случае 1991 годом, ничего не говорится о современном этапе жизни страны».

Важно помнить, что в недавнем прошлом Кононов был директором Российского военно-исторического общества (РВИО). Формально это негосударственная структура. На деле – любимое детище Мединского и потому чрезвычайно влиятельная организация. Многие проекты РВИО, по мнению экспертов, отмечены дурным вкусом и низким уровнем профессионализма, зато на вооружение взята главная задача государственной культурной политики – взбодрить в обществе патриотизм.

Владимир Мединский

У музейщиков не осталось сомнений, что стоит за сухими строчками делового письма Мединского и упоминания Кононовым патриотического воспитания. Все сразу вспомнили мультимедийный пропагандистский проект «Россия – моя история», реализованный в 19 городах страны. Специалисты музейного дела вообще не склонны числить эти так называемые «исторические парки» по своему ведомству. Они ссылаются на то, что там нет ни одного подлинного экспоната. К тому же профессиональные историки постоянно действующую выставку давно раскритиковали за тенденциозность и грубые ошибки. Все это совершенно не смущает Министерство культуры. Оно всячески поддерживает проект и исподволь предлагает взять его за образец.

Уже нашлись люди, которые на это чутко отреагировали. К примеру, в Музее современной истории России (бывший Музей революции) с энтузиазмом восприняли министерскую инициативу. Директор этой институции Ирина Великанова даже поспешила предложить коллегам в провинции свою помощь: «Музей современной истории России готов стать методическим центром, оказывающим содействие региональным музеям в создании качественных и современных экспозиций по новейшему периоду отечественной истории».

Музей современной истории России, выставка к 100-летию революции

За образец, по мысли Ирины Великановой, стоит взять новую экспозицию ее музея. Вот как выглядит раздел, посвященный последним 30 годам: «Фактически это мультимедийная хрестоматия, в основе которой, с одной стороны, – свидетельства очевидцев, документальная хроника, уникальные документы и экспонаты, а с другой – новейшие технологии, с помощью которых подается информация. На этой экспозиции можно увидеть, какой колоссальный путь проделала наша страна за последние десятилетия». Среди экспонирующихся реликвий Ирина Великанова упоминает ручку, которой Владимир Путин подписал документ о принятии Крыма в состав России.

Далеко не всем причастным к музейному делу близка позиция Ирины Великановой. Немало людей отнеслось к пожеланиям министра Мединского со скепсисом. Чтобы убедиться в этом, достаточно почитать комментарии к фейсбучным постам, размещенным сразу в нескольких закрытых специализированных группах.

Publiée par Lilya Palveleva sur Mercredi 13 mars 2019

Многие отметили, что музеи до последнего времени были отчасти свободными от пропаганды. Теперь, похоже, их готовятся «заполитизировать со всеми вытекающими». Более того, музеям предлагается в открытую стать рупором государственной пропаганды, да еще и забесплатно. На вопрос, пропаганды чего, последовали ответы:

– Скорее кого?

– Как чего? Государственной точки зрения, а не научной.

Нашлось место злому сарказму:

– Какой патриотизм можно развести в мемориальном музее-квартире? Разве что пускать туда только патриотов.

– Музей Вооруженных Сил выставит тот самый «Бук».

– Танаис с Переяславлем и Изборском покажут новейшую историю сарматов, скифов, вятичей, кривичей и рюриковичей!

– Интересная тема – «патриотическое воспитание». Например, Дарвиновский музей мог бы сделать выставку борьбы животного мира с человечеством. И в этой борьбе животные для воспитания людей превратились в чучела. Но, чтобы это было особенно торжественно, надо написать, что чучела изготовлены по заказу РВИО.

Впрочем, многим теперь не до шуток. Вспомнили и 1930-е годы, когда государство потребовало перестроить экспозиции в соответствии с марксистко-ленинской идеологией, и то, сколько в тот период было репрессировано краеведов как неудобных носителей исторической памяти. Впрочем, вспомнили и 1970-е, когда музейщики, получив вздорные письма из вышестоящих инстанций, научились ловко отделываться отписками.

Наконец, досталось нынешнему Министерству культуры:

– Оно настолько финансирует музеи, чтобы так с них спрашивать?

Среди тех, кто принял участие в обсуждении в социальных сетях, – заместитель директора по научной и просветительской работе Муромского историко-художественного музея Анна Горская. Как и многие сотрудники других музеев, она с письмом Мединского (вернее, с цитатой из него) ознакомилась только благодаря публикации ТАСС. Между тем этот же источник указывает, что о результатах работы в деле патриотического воспитания российские музеи должны отчитаться перед Министерством культуры до 30 апреля. Времени осталось совсем немного. Анна Горская утверждает, что из-за бюрократической волокиты за оставшийся срок никто ничего создать не успеет:

– По сути, в отчете можно будет только констатировать нынешнее состояние музейного дела. Пока из канцелярии губернатора письмо будет передано в департамент культуры, потом пока это будет спущено учреждениям, время уже пройдет. Что-то изменить в экспозиции будет просто нереально! Я думаю, что министерство это тоже понимает и, вероятно, просто проводит некий мониторинг состояния музейного дела в регионах.

Владислав Кононов

–​ Глава департамента музеев Владислав Кононов ссылается на музейный бум. С этим трудно не согласиться, если иметь в виду крупные федеральные музеи. Достаточно вспомнить, какие очереди выстраиваются в Третьяковке на все монографические выставки. Но имеет ли это отношение к региональным музеям, особенно расположенным в таких небольших городах, как ваш Муром?

– Да, мы, конечно, отмечаем рост посещаемости. Это, в первую очередь, связано с теми усилиями, которые наш музей, да и все музеи страны, предпринимали с момента введения так называемой «дорожной карты», которая, по-моему, появилась в 2014 году. Она предусматривала целый ряд усилий по ежегодному повышению посещаемости. Вот эти усилия дали свои плоды. Но прошло пять лет, и мы сейчас видим, что все-таки есть предел роста. Вы правы, Муром – не очень большой город. Здесь всего 120 тысяч жителей. При этом наша годовая посещаемость дошла до 50 тысяч в год. Понятное дело, как бы мы ни пытались привлечь местное население, но каждый день ходить в музей люди все равно не смогут. Музейный бум сейчас всячески подогревается распоряжениями правительства. Однако мне, честно говоря, не совсем понятно, как дальше он будет развиваться в регионах. Тут возможны два сценария. Или это сведется к некоторому лукавству со стороны музеев, когда данные попросту будут завышаться, или это все превратится в большое количество бесплатных посещений, чтобы хоть как-то выполнить план.

–​ При упоминании о бесплатных посещениях, в первую очередь, вспоминается акция «Ночь музеев». Для посетителей это, несомненно, большая радость, но музейщики уже давно стонут, что в эти дни творится что-то невообразимое. Что подсказывает ваш опыт? Согласны ли вы с тем, что для музея это не только праздник, но отчасти и бедствие?

– Мы присоединились к «Ночи музеев» одними из первых в стране. С самого начала сознательно проводим эту акцию бесплатно. Муром не очень велик, и рассчитывать на то, что люди смогут потратить много денег в нашем музее, мы не можем. Поэтому мы хотели обеспечить как можно больший охват за счет именно бесплатности. Но вы правы, акция с каждым годом становится все более популярной, людей приходит все больше и больше. Для музея стало сложно организовать комфортное посещение, потому что приходится ограничивать поток входящих людей, а, значит, придумывать, чем развлечь людей на улице, пока им приходится стоять в очереди.

Страдают, конечно, и экспонаты. Мы заметили, что в залах очень сильно поднимаются температура и влажность за счет большой проходимости. Кроме того, изнашивается музейное оборудование. Как ни смешно про это говорить, даже паркетные полы стираются, а средств у нас на ремонт не очень много. Срабатывает еще один психологический момент: если человек пришел в музей на акцию и посмотрел все экспозиции, то часто он думает: «Зачем мне в ближайшем будущем туда возвращаться? Я уже все видел». Приходится привлекать людей за счет каких-то других мероприятий. Но когда мероприятия постоянно происходят на одних и те же площадках, это тоже перестает быть привлекательным. Недавно мы беседовали с учителями, они заявили: «Мы все уже у вас видели, давайте лучше вы к нам выдвигайтесь». Как с этим работать? Мы, конечно, придумываем разные штуковины, как всех завлечь в музей. Только, честно говоря, посещаемость после таких акций, особенно после «Ночи музеев», как правило, снижается.

–​ То есть с точки зрения здравого смысла, повышать посещаемость до бесконечности невозможно, да и не нужно?

– Я не могу сказать, что это действительно очень вредит музею, но, повторю, некий предел ощущается. Посещая музей, человек приобретает какие-то впечатления, новые знания. Ему нужно их осмыслить, как-то пережить, подготовиться к следующему посещению. И я думаю, что очень многие музеи столкнутся с тем, что им будет тяжело выполнить показатели повышения посещаемости, которые требует нацпроект «Культура».

Если музеи, обладающие несколькими филиалами или большим количеством экспозиций, имеют запас для такого роста, то маленькие музеи с одной экспозицией или музей-заповедник, где просто губительно бесконтрольное увеличение посещаемости, могут пострадать от такого увеличения.

–​ Ваш музей – историко-художественный. Именно такие музеи, в первую очередь, имел в виду глава чиновник из минкульта Владислав Кононов, когда говорил, что нужно усиливать патриотическую составляющую. Для одних патриотизм – это демонстрация подлинных предметов истории, для других – сугубо пропагандистские проекты. Какой подход вам ближе?

– Для нашего провинциального города, да и для многих таких же городов в России патриотизм – это, прежде всего, изучение своей локальной истории. Дело в том, что краеведческие экспозиции музеев, создававшиеся еще в советское время, были очень жестко привязаны к учебникам истории. И они рассказывали об истории страны в целом. Кое-где делался акцент на какую-то местную историю, где-то не очень он был обозначен. Что касается нас, получалось, что житель Мурома – это, конечно, житель большой страны, но возникало ощущение, что все свершения происходили где-то там, где-то на передовой, в больших городах, а здесь вроде бы ничего и не было. В 90-е годы начался очень большой отток населения из нашего города в поисках более благополучной жизни. Мы ведь недалеко от Москвы, Нижнего Новгорода и Владимира. Мне кажется, что одной из причин, почему так легко покидали родные места, было как раз отсутствие осознания, чем ценна история моего маленького города. Пусть он не участвовал в каких-то великих деяниях, но все-таки и здесь есть своя история. Я думаю, что для нашего музея воспитание патриотизма в жителях нашего города – это как раз общение с ними, сбор их личных историй и рассказ о них в музее.

–​ Вновь сошлюсь на Кононова. Он сетует, что во многих региональных музеях презентация истории заканчивается 1991 годом, и призывает больше внимания уделять современности. Согласны ли вы с этим?

– Начну с того, что у Муромского историко-художественного музея сейчас сложности с экспозициями по современной истории. Дело в том, что наше главное здание, а это дом, где родился изобретатель телевидения Владимир Зворыкин, сейчас в стадии реконструкции. Поэтому наши экспозиции сильно ужаты. И как таковой экспозиции о ХХ веке сейчас нет – из-за отсутствия площадей.

Но не это главное. Выскажусь как историк по образованию. Музеям довольно сложно больше внимания уделить современности. Современность – это больше поле для политологов, чем для историков. Историку все-таки нужно посмотреть на событие немного отстраненно, а для этого должно пройти достаточно времени. Только тогда появится возможность дать оценку событиям. Поэтому, я думаю, что, может быть, и не стоит торопиться доводить экспозиции буквально до последних дней. Все это люди видят еще своими глазами в своей обычной жизни. Поэтому я здесь немного не согласна с Министерством культуры. Но, поскольку пока еще каждый музей самостоятельно определяет содержание экспозиций, я не думаю, что министерство будет очень сильно давить в этом плане. Скорее всего, это останется на уровне рекомендации, – говорит Анна Горская.

Предыдущая Французскому политику Мариани вручили медаль в честь пятилетия аннексии Крыма
Следующая В Керченском проливе село на мель судно под флагом Либерии

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *