«Замачивайте свои респираторы, других нет»: как работают российские врачи во время коронавируса


Врачи скорой помощи Хабаровска выпустили видеообращение о том, что обещанные президентом выплаты пришли далеко не всем работникам скорой помощи. На следующий день к этой акции присоединились врачи из Николаевска-на-Амуре. Медики говорят также о том, что вынуждены по несколько раз использовать одноразовые средства защиты и постоянно сталкиваются с полным равнодушием чиновников к своим проблемам.

Работники хабаровской скорой помощи требуют выплат «короновирусных» надбавок в полном объёме. Российское правительство пошло на хитрость при расчётах. Чтобы получить положенную выплату, медработники должны доказывать наличие контакта с заболевшими COVID-19, что не всегда возможно сделать из-за плохого тестирования или сопротивления пациентов.Краевое правительство попыталось найти деньги на выплаты таким врачам, но эти суммы значительно ниже обещанных Путиным 50 и 25 тысяч рублей. Мы настаиваем, что всем работникам скорой должны заплатить одинаково в соответствии с обещаниями.

Publiée par Штаб Навального в Хабаровске sur Mercredi 20 mai 2020

Не женщины – космонавты

Водитель скорой помощи Дмитрий Коленов совсем недавно вышел на работу с больничного – две недели он вместе с другими врачами Кировской подстанции скорой помощи провел на карантине. Диагноз «коронавирус» подтвердился в конце апреля у одного из врачей подстанции. Затем положительный ковид-статус показали анализы еще нескольких медиков.

– Как мы работаем? Вчера заступаю, первый вызов – перевозка ковидного больного из второй краевой в «десятку». Едем вдвоем – я и фельдшер, «второго номера у нас нет». В больнице нас встречает врач – но только по голосу узнаешь, что это женщина, сейчас же все как космонавты запакованы. В коридоре только она и каталка с лежачим больным. Мы с фельдшером перегружаем пациента на носилки, едем в «десятку». Потом нас просят завести другого пациента на томографию. Едем – и там опять одна только женщина. Ни возраста, ничего непонятно. Но даже в этом «скафандре» видно, как она устала – кажется, сейчас упадет. Санитаров рядом нет, врач встречает скорые одну за другой. Это ужас просто, какое отношение к медикам. А еще и там недоплатили, там недосчитали. Это разве нормально вообще? – возмущается Дмитрий Коленов.

По инициативе президента, за сам факт работы с коронавирусными больными врачи должны получить по 80 тыс. рублей, фельдшеры и медсестры – по 50 тыс. рублей, младший медперсонал – по 25 тыс. рублей. Врачи скорой рассчитывали получить по 50 тыс. рублей, а фельдшеры, медсестры и водители экипажей – по 25 тыс. рублей. Но фактически такие выплаты получили далеко не все.

– Как нам объяснили – создан некий «всероссийский реестр», куда вносят всех больных коронавирусом. Если в ваших путевых листах есть фамилия из реестра, то вам положены выплаты. Но что это за реестр – у нас никто понять не может. И фамилии нашего врача, из-за которой подстанцию закрывали, в том списке не было, – говорит водитель скорой помощи Дмитрий Коленов.

Его коллега, фельдшер Ольга Матвеюк , тоже провела две недели на карантине. Но выплат не получила.

– Жалобу я оставила сразу, как только получила расчет. И мне буквально на следующий день перезвонили с нашей подстанции, спрашивают – а какие выплаты вы хотели, у вас ни одного «ковида» в апреле! А то, что я работала и с первой девушкой, которая заразилась, и с водителем, у которого обнаружился вирус, – это не считается, мол, я же помощь им не оказывала. Мне сказали: «Не нравится – идите на больничный». Потом я один день температурила, горло болело. Снимок сделала – пневмонии нет. Говорю руководству: «Что делать?» Мне отвечают: «Больничный бери». А кто меня кормить будет? Кто за меня ипотеку заплатит? – говорит Ольга.

Сейчас, наученные горьким опытом, врачи скорой носят с собой список пациентов – и записывают каждый вызов. Если подтвержден коронавирус, то ставят пометку. Таким образом, у них формируется своя статистика, альтернативная официальной.

– Кто же знал, что придется вот так делать? Ещё в апреле мы о таком и не думали – просто работали, и все. Хорошо, сейчас юристы нам объяснили, как надо поступать, – говорит Дмитрий Коленов.

Правовой помощью сотрудникам скорой помощи занимается юридическая компания «МЕДВЕД-ПРАВ». Около 100 врачей и фельдшеров подписали заявление, которое будет направлено в Следком, прокуратуру и другие контролирующие ведомства.

– Первый результат есть, – рассказывает директор компании Евгений Тейдер. – Сейчас решили выплатить некоторые суммы из региональной казны. Я также помогал тем врачам, у кого спорные ситуации. Хотя по сути, например, в случае заражения коронавирусом на работе это работодатель должен доказывать, что работник заболел не на рабочем месте, а у нас все наоборот! Те, кто возят больных, они автоматически должны быть отнесены к группе риска.

«Замачивайте и носите»

Ольга Матвеюк считает, что выходящие на работу бригады скорой помощи нельзя делить на группы риска – рискуют все.

– Мне когда позвонили разбираться, говорят: вот, патологоанатомы, рентгенологи – они в группе риска. Но что мне сказки-то рассказывать? Я выхожу на работу, и все – уже в группе риска. Вот пример: вызов, у ребенка температура. Откуда я знаю, какой ковид-статус у его бабушки, родителей? Руководство наше так и сказало – такие случаи проследить не могут, если у родственников пациента будет коронавирус. А сейчас мы почти каждый вызов возим на КТ – часто подтверждается пневмония. И при этом что же – ни одного ковида? – удивляется Ольга Матвеюк.

По словам Ольги, первый раз средства защиты бригадам скорой выдали в феврале: тогда Ольга выезжала к пациенту с подозрением на коронавирус. В ее распоряжении были маска и перчатки. По словам другого работника скорой, до самого апреля им предлагали использовать военные многоразовые комплекты химзащиты.

– Эти комплекты там годов с 60-х лежат, – делится собеседник, пожелавший сохранить анонимность. – У нас машины списывали, а эти костюмы тяжелые все перекочевывали из одной машины в другую. Потом только, к апрелю появились маски, одноразовые противочумные костюмы. Хотя тот самый, военный костюм защищает лучше. Некоторые бригады им пользовались.

Тамара Иванова (имя изменено по её просьбе) подтверждает: защиту выдавать стали примерно с апреля. Одноразовых костюмов, по словам медика, до сих пор не хватает. Ольга Матвеюк тоже рассказывает о нехватке средств защиты в бригадах скорых.

– Что далеко ходить – я вышла сегодня на смену: масок нет. Дали респиратор один, который рассчитан на 12 часов. Говорят: «Замачивайте, дезинфицируйте, а потом снова используйте. Не нравится – за свой счет покупайте, у нас нет». Вот и вся наша «защита». А откуда мы знаем, ковид или не ковид везем? В апреле был случай – везли женщину, рак легких. Но она за две недели сгорела – слишком быстро. Или вызов был – сердечный приступ, а в итоге потом и коронавирус подтвердился. И вот как такого пациента посчитают?

Ольга Матвеюк не раз обращала внимание руководства на отсутствие средств защиты. И после того как ситуация не изменилась, она пообещала написать об этом безобразии «наверх». Но ей ответили: «Да вы все трусы, не пожалуетесь вы никому».

– Они, мне кажется, так и рассчитывают – заткнемся, между собой на лавочке переговорим, и все. Если жалуешься через госуслуги – все спускают к нам, на места. А потом звонки: на каком основании жалуетесь, чего вам не хватает? За встречу с прокурором один раз мне разнос устроили: что я там делаю, не на своей подстанции. Но я заведующую слушать не стала, пошла к прокурору. А он говорит: «Мы просили ваше начальство, чтобы они вас собрали». Так выходит, нам и здесь палки в колеса ставят, – говорит Ольга Матвеюк.

Медики признаются, что хотя они привыкли работать в самых разных условиях и не жаловаться, к нынешней ситуации психологически подготовиться было трудно.

– Работа изменилась, стало больше вызовов по поводу температуры, причем небольшой. Много молодых вызывают на температуру 37–38 – в таких случаях можно вызвать участкового врача. Скорая нужна, только если есть жизнеугрожающие состояния – одышка, дыхательная недостаточностью. Тогда да, мы можем помочь. А мазков на ковид у нас нет, хотя многие просят сделать им тест. В апреле бывало и такое, что человек не предупреждал о том, что он «контактный» (контактировал с носителем коронавируса. – СР) или приехал из-за границы. А если подтверждалось потом у него в мазках, то нас сразу отправляли на карантин – буквально с подстанции разворачивали, и домой. Но и мазки эти часто приходят с неверным результатом. Коронавирус ведь только на КТ можно определить точно – есть особые маркеры. Правда, сейчас на многих вызовах пневмония подтверждается даже с низкой температурой. Так что почти каждого приходится на КТ везти, – рассказывает Тамара Иванова. – Ну и при такой работе мы все расстроились, конечно, что первоначальное постановление втихую переписали, и все. Мы действительно рассчитывали на выплаты.

Дмитрий Коленов старается не рассказывать дома о том, как приходится работать ему во время эпидемии.

– У меня внучка первый класс окончила. И все звонит моей жене, мол, бабушка, хочу к тебе в гости. А я запрещаю. Конечно, жена расстраивается. То на карантине со мной просидела, то внучку не может увидеть. Но если я ей расскажу, что, вот, таскал лежачего ковидного больного?! Да у нее просто истерика будет.

По словам Дмитрия, сотрудники скорой более всего сейчас расстроены даже не дополнительными рисками в своей работе, а тем отношением, которое демонстрируют к медикам чиновники.

– Вот собираюсь я вчера вечером на смену в ночь. И тут новости по местному телеканалу, – рассказывает Дмитрий Коленов. – И наш министр здравоохранения губернатору прямо говорит: «Мы со всеми врачами рассчитались, все довольны». Вот и какое у меня потом настроение на смену идти, какое отношение к людям да и всему миру, когда вот так нагло в лицо врет министр?

Андрей Духовный , заместитель главного врача по медицинской части хабаровской станции СМП, обещает, что федеральные деньги на выплаты всем, кто их не получил, должны прийти вот-вот. Но врачи, у которых в апреле не было «официальных» коронавирусных пациентов из всероссийского реестра, могут рассчитывать только на губернаторские выплаты.

– Постановление губернатора вышло буквально вчера. Сейчас мы ведем работу по расчетам денежных сумм для тех, кто не был задействован при работе с коронавирусными больными. Когда начнутся выплаты – пока не могу сказать, – прокомментировал Андрей Духовный.

Разлучать с матерью необходимо

В перинатальном центре Хабаровского края медики уже приняли роды у нескольких пациенток с коронавирусом.

Всё делается в строгом соответствии с распоряжением Минздрава и Роспотребнадзора, рассказывает Михаил Куцый , заведующий отделением анестезиологии и реанимации для женщин перинатального центра.

Роженицы делятся на три категории: красную, зеленую и желтую. Перед госпитализацией все беременные со сроком от 36 недель сдают анализ на коронавирус в женских консультациях. Если у женщины положительный тест на ковид или результаты анализа отсутствуют по каким-либо причинам, её зачисляют в красную категорию и изолируют. Сюда же попадают женщины, которые отказываются от прохождения КТ из страха нанести вред своему ребенку.

Желтая группа – те, кто имели контакты с коронавирусными больными. Их помещают в желтую зону вне зависимости от результатов анализа. Зеленая группа – женщины, у которых анализ на коронавирус отрицательный, нет признаков ОРВИ или внебольничной пневмонии.

– Если к нам поступает пациентка с положительным коронавирусом, то она попадает в «мельцеровский бокс» (полностью изолированное пространство внутри госпиталя для лечения инфекционных больных. – СР). Персонал работает там только в костюмах, респираторах, очках и перчатках. Там есть отдельный вход и выход, – рассказывает Михаил Куцый.

После родов ребенок сразу изолируется от матери. По словам врача, внутриутробного заражения коронавирусом не происходит, а в этот момент главное – сохранить здоровье матери и ребенка.

– Роды также проходят с использованием защитных средств – для рожениц используем маски – не респираторы, потому что при родах в таких средствах защиты у женщины может возникнуть ощущение нехватки воздуха. А масок вполне достаточно. Ребенок рождается здоровый, переводится к нам в детское отделение. Больной матери с ковидом, конечно, нельзя отдать здорового ребенка. Саму мать после того, как акушерская ситуация в ее случае контролируемая, переводят в коронавирусный госпиталь.

Лечение матерей после перевода в госпиталь проводится по симптоматике. А малышам перед выпиской делают трехкратный анализ на коронавирус.

На общественных началах Михаил Куцый регулярно участвует в переводе зарубежных рекомендаций по лечению больных с корнавирусом, но они не особенно отличаются от российских.

– Нужно понимать, что работа с абсолютно новой инфекцией – это очень динамичный процесс. И если в первых рекомендациях было много «фуфломицинов», то уже во второй редакции все это убрали. В России чаще всего используется «Ломбардский протокол», который действует в Италии. Его же используют в США. Больные получают препараты, которые применяются для лечения ВИЧ и малярии, некоторые противовирусные препараты. Арбидолом с ингавирином у нас никто не лечит, – объясняет Михаил Куцый.

В его отделении средствами защиты обеспечены все. Костюмы строго одноразовые, вместо масок – респираторы, а перчатки и очки – само собой разумеющееся. Но, по словам врача, он общался с коллегами из других больниц. Там ситуация со средствами защиты хуже, но открыто говорить об этом никто хочет, чтобы не получить нагоняй от руководства.

– Все боятся рассказывать о проблемах. На врачей оказывают давление. Не знаю, угрожают ли увольнением, но «работу» проводят. Мол, не надо раскачивать лодку, мутить воду. Из-за этого у нас в здравоохранении и остаются нерешенные вопросы с охраной труда, – говорит Куцый.

Предыдущая Оккупанты направили корабельную группировку в Средиземное море
Следующая В Крыму растет число умерших пациентов с COVID-19

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *