Земине Усеинова: «Погрузили нас в телячьи вагоны с колючей проволокой на окнах»


18-20 мая 1944 года в ходе спецоперации НКВД-НКГБ из Крыма в Среднюю Азию, Сибирь и Урал были депортированы все крымские татары (по официальным данным – 194 111 человек). В 2004-2011 годах Специальная комиссия Курултая проводила общенародную акцию «Унутма» («Помни»), во время которой собрала около 950 воспоминаний очевидцев депортации. публикуют свидетельства из этих архивов.

Я, Земине Усеинова , крымская татарка, родилась 10 февраля 1927 года, уроженка деревни Мисхор Ялтинского района Крымской АССР.

На момент выселения в состав семьи входили: мать Муневер Усеинова (1907 г.р.), я, Земине Усеинова, и брат Шукри Усеинов (1928 г.р.).

Перед депортацией семья проживала в деревне Мисхор Ялтинского района Крымской АССР. Жили в доме из трех комнат и большой стеклянной веранды, построенном моим отцом Али Усеиновым (1902 г.р.). Во время выселения отец находился в местах заключения, был осужден 5 декабря 1937 года тройкой НКВД Крымской АССР за контрреволюционную агитацию к десяти годам лишения свободы, впоследствии был освобожден 1 ноября 1947 года по отбытии срока наказания. Имели приусадебный участок и домашнюю скотину: овец, коз и кур.

18 мая 1944 года ночью пришли два вооруженных солдата и офицер, постучали в дверь. Мать открыла, тут же вошли солдаты, приказали одеть детей и быстро всем выйти на улицу, с собой взять ничего не разрешили. Под оружием нас погнали во двор санатория Токмакова в нижнем Мисхоре (бывшая деревянная двухэтажная дача сибирского купца и мецената И.Ф. Токмакова – КР), где уже было много людей с нашей деревни, вокруг стояли вооруженные солдаты с собаками. Все люди – в основном старики, женщины, дети – плакали, дети кричали от испуга, весь оставшийся скот мычал, и был сильный рев и лай собак.

Под утро нас погрузили на грузовики и повезли через Ай-Петри в сторону Бахчисарая на железнодорожную станцию Сюрень. Там нас погрузили в телячьи вагоны, окна которых были обтянуты колючей проволокой. Все личные вещи, документы и продукты питания остались дома, потому что нам не сообщили за что и куда нас везут. Так из нашей семьи было выселено три человека.

Вагоны были переполнены до отказа, в два яруса. Двери были закрыты, дышать было трудно, никаких условий не было: ни воды, ни продуктов, ни медикаментов, ни туалета. Сколько дней можно было ехать в вагоне с таким количеством людей? Ехали через казахстанские степи, ни о какой медицинской помощи не было и речи. Когда поезд останавливался, все, у кого была посуда – консервные банки, кружки, котелки – бежали за водой, кто не успевал, тот отставал от эшелона, пропадал без вести. Питание выдавалось один раз в сутки: ведро баланды на вагон людей и на каждого по куску хлеба черного; ели по очереди, так как не было посуды. Были случаи, когда в вагоне от голода и болезни умирали люди. Так умерла Эмине Чилле , держать труп не разрешили, поэтому тело ее выбросили на ходу из поезда.

Нас привезли на станцию Хилково, город Беговат Ташкентской области (Узбекской ССР – КР). Всех посадили на грузовики и повезли в совхоз ДВЗ №2 (сокращенное от Дальверзин, отделение №2 – КР), разместились все семьями в саду под деревьями около центрального управления совхоза ДВЗ №2.

Вначале местное население относилось к нам со состраданием и жалостью, понимали нас, а потом, после агитации чиновников, стали нас, женщин, унижать, оскорблять и обзывать: мол вы рогатые и мстительные.

Всех стариков и молодежь погнали формировать кирпичи для постройки бараков для жилья переселенцев, где должны были разместить семьи крымских татар. Работа была очень тяжелая, да и жара стояла 45-50 градусов, поэтому многие начали болеть, в том числе и от недоедания. Очень много людей умирало во время работы. Хоронили мертвых прямо в поле, а на следующий день находили руки, ноги, тела, съеденные шакалами.

КР в YouTubeКР в FacebookКР в мобильном

Бараки, построенные для нас, не имели ни окон, ни дверей. Крыша была покрыта тонкими ветками и камышом с глиной. Вместо дверей и окон вывешивали тряпки, нечем было топить кирпичные печки для приготовления пищи. Приходилось идти и собирать в поле верблюжьи колючки.

Шла зима, кушать было нечего, люди голодали и болели дизентерией из-за замороженной свеклы, которая осталась в поле после уборки урожая. Ее люди собирали ночью тайком, потому что не разрешали собирать, перепахивали поля, но брать не разрешали. Продукты не выдавались, а хлеб давали на работающего по 0,5 кг, на иждивенца – 0,2 кг. Ожидая в очереди получить хлеб, люди умирали под стенкой магазина.

Заставляли работать от зари до темна – по 14-16 часов, труд оплачивался в очень минимальных размерах, на еду не хватало. Все боялись нарушать трудовую дисциплину, потому что свободно перемещаться с одного совхоза в другой запрещалось, каралось выселением в Сибирь на 20 лет каторги.

В 1947 году нашей семье разрешили получить ссуду в размере 2000 рублей для строительства домика с последующей выплатой процентов. Выплатили 3500 рублей, а остальное нам списали в 1948 году.

Ежемесячно ходили в комендатуру подписываться о невыезде и (запрете – КР) посещения родственников, (живущих на территории – КР) других совхозов.

В 1946 году я вышла замуж за Мемета Хайбуллаева , односельчанина. В 1947 году родился сын, с семьей нас перевели на работу в хлопсовхоз ДВЗ №2, отделение №4.

В 1956 году, после указа от 28 апреля, согласно которому с крымских татар снято было ограничение по спецпоселению, но не давалось право на возвращение в места, откуда эти люди были выселены, на местах высылки изменений не произошло. Детей учиться в вузы не принимали, парней в армию не брали.

В 1956 году поехали с семьей из пяти человек (муж, я и трое детей) в город Беговат, прожили там до 1976 года. В 1976 году выехали с семьей в город Новороссийск Краснодарского края. В 2002 году переехали в Крым, где проживаем в городе Симферополь, микрорайон Фонтаны.

В местах ссылки умерли моя мама Муневер Усеинова (1907 г.р.) и отец Али Усеинов (1902 г.р.).

(Воспоминание от 10 октября 2009 года)

К публикации подготовил Эльведин Чубаров , крымский историк, заместитель председателя Специальной комиссии Курултая по изучению геноцида крымскотатарского народа и преодолению его последствий

Предыдущая Земине Усеинова: «Погрузили нас в телячьи вагоны с колючей проволокой на окнах»
Следующая В Керчи остановлены все насосные станции, часть города осталась без воды – СМИ

Нет комментариев

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *