Из России: Стертые идентичности. В преддверии переписи россияне вспоминают о забытых корнях


В соцсетях набирает популярность флешмоб о рефлексии над собственным происхождением, пишут Idel.Реалии. Представители коренных народов России и других меньшинств из ассимилированных и смешанных семей делятся тем, как научились не стесняться своей национальности или просто осознали и приняли себя.

В свете грядущей переписи населения этноязыковые активисты стали говорить о проблеме падения численности народов России, которая неразрывно связана с ассимиляцией и стиранием идентичностей. По мнению многих экспертов и публицистов, национальная политика последних лет открыто направлена на гомогенизацию населения. Это выражается в урезании преподавания родных языков, давлении на этнических активистов, наступлении на автономию, самом существовании республик и придании русскому народу статуса «государствообразующего».

В такой ситуации перепись – один из немногих способов напомнить государству о своем существовании, а участие в ней – политический акт, считает удмуртский активист и исследователь Артем Малых . В своем Telegram-канале «Уралистика» он призвал читателей участвовать в переписи и указывать принадлежность к коренным народам России в графе «национальность».

– Наш призыв ко всем людям финно-угорского происхождения: запишите себя представителем своего народа, не стесняйтесь это указать внятно. Если вы имеете финно-угорских предков только по одной линии, выберите ее, чтобы указать свою национальность. Если у вас есть «далекие» корни, но симпатия к наследию ваших предков, проинвестируйте своим выбором в будущее своего народа: запишитесь вепсом, карелом, мокшей или селькупом. Сделав такой важный шаг, вы почувствуете, как обретаете некогда разорвавшуюся связь со своим народом, – сказано в одной из публикаций «Уралистики» на тему переписи.

Малых также добавил, что в переписном листе следует указывать и язык своей этничности, даже если вы не владеете им в полной мере. По его мнению, такой жест может иметь практическую пользу: «Решение о финансировании подготовки учебников по этому языку будет зависеть от вашей готовности записать себя в число членов сообщества этого языка».

Владимир Серебровский

Идею «Уралистики» поддержали многие блогеры, в их числе и Владимир Серебровский – автор Telegram-канала Me & Rotten Kepken, о взглядах которого «Idel.Реалии» рассказывали в недавнем интервью. Серебровский отметил, что владение языками народов России следует указывать даже людям, которые не относят себя к соответствующим национальностям: «К русским мой призыв тоже относится – возможно, даже в первую очередь к ним; честное слово, не стыдно признаваться в том, что вы способны сказать соседу «ӟечбур» или «рахмат»».

Посты этноязыковых активистов с такими призывами распространились и в «Твиттере», где обсуждение грядущей переписи превратилось во флешмоб: сотни пользователей стали создавать треды – серии постов, в которых они рассказывали о своем происхождении и о том, какую национальность укажут во время переписи.

Центральной темой этой дискуссии стали стертые идентичности – истории людей, которые росли в ассимилированных, «обрусевших» под давлением общества и государства семьях и пришли к своим корням во взрослом возрасте.

«Меня заставляли стыдиться того. что я татарка»

Один из самых популярных тредов сделала Ольга Мисик , оппозиционная активистка, получившая известность благодаря тому, что читала Конституцию вслух перед группой силовиков на протестной акции в 2019 году. Мисик тогда было 17 лет.

Ольга Мисик, гражданский активист, на митинге в Москве

– Я укажу татарскую национальность и татарский язык как минимум потому, что меня всегда заставляли стыдиться этого: одноклассники в школе, сверстники в детских лагерях или пропагандисты на федеральных каналах, – написала активистка.

Мисик рассказала, что в детстве ее мать предложила говорить другим детям, что ее зовут Галина, а не Гузель, поскольку женщина стеснялась своего происхождения. После переезда в Москву девушка сменила фамилию на украинскую – по отцу, чтобы на нее «не смотрели косо». До 18 лет Мисик считала себя русской и отстаивала право так называться, но потом вдруг осознала, что татарского в ней больше, чем русского.

– Мне жаль, что уникальная культура этнических меньшинств вымирает, мне больно за исчезающие языки малых народов и мне бесконечно стыдно за пропагандистский снобизм о России для русских – а не за свою фамилию, внешность или «чистоту» крови. Я не знаю, возможно ли противостоять этой глобализации, но, может быть, нам все-таки следует отстаивать не право называться русскими, а право быть собой, – заключила Мисик.

«Чувашская культура – не просто деревенская изюминка»

Другая участница флешмоба Мария Иванова рассказала «Idel.Реалии» о сложной истории своей идентичности.

– Я родилась в Москве, потом жила в Саратове и в Баку, теперь опять в Москве. Мой папа – сын азербайджанца и украинской еврейки, а мама – дочь саратовского чуваша и русской. Отец всегда считал себя азербайджанцем, а мама чувашкой, но эти идентичности существовали только дома, а в общественном пространстве их как бы не было: на публике отец предпочитал представляться русским именем Игорь. Мама воспитывалась на чувашском языке, читала на нем книги, выписывала журналы, но постепенно под давлением общества стала воспринимать чувашскую культуру как какую-то забавную деревенскую изюминку. Серьезная, настоящая идентичность как будто бы могла быть только русской, – объясняет Иванова.

По ее словам, в детстве она стеснялась своего происхождения, ей казалось несправедливым, что она не русская – не как все. Мария сталкивалась с ксенофобными шутками и считала, что красивыми могут быть только девушки славянской внешности. Отказаться от этих предубеждений и принять себя ей помогли сообщества интерсекциональных феминисток в интернете и друзья прогрессивных взглядов.

За принятием своей «нерусскости» последовала проблема выбора конкретной идентичности: «Много лет мне было сложно понять, какая из всех этих культур моя, если таковая вообще есть. Потом я увидела людей, которые сознательно отказались выбирать, и это был просто невероятно освобождающий опыт».

В переписном листе Мария планирует указать две национальности: азербайджанскую и чувашскую. Если станет известно, что вторая в сводных таблицах учтена не будет, она выберет азербайджанскую, так как лучше знакома с языком и культурой этого народа.

«Три поколения назад в моей семье стерли родной язык»

Художник Михаил Щербаков , известный под псевдонимом Vokabre, понимает стирание идентичностей немного иначе: в его рассказе речь идет не о личной травме, но о травме всего народа. Общество не смогло стереть еврейскую идентичность его семьи, но уничтожило язык целого сообщества – если на Западе и в Израиле культура на идише живет и развивается, то в сегодняшней России он практически полностью забыт, считает Щербаков.

Еще одно его наблюдение, связанное со «стиранием» в широком смысле, – это замалчивание проблемы антисемитизма, которая остается актуальной вопреки распространенным представлениям.

– Еврейский культурный центр в Архангельске в прошлом году подожгли, ремонт стоил бы миллион рублей. Мне показали до сих пор разбитые окна – денег нет, чтобы их чинить. Власти помогли в строительстве, но это была картинка для пропаганды, а с охраной и ремонтом никакой помощи не было и нет. Единственная причина, почему мы мало слышим об убийствах на почве антисемитизма, – евреи за тысячелетия ненависти привыкли прятаться, выглядеть как местные, не носить традиционную одежду, не говорить на своих языках. А если все же избили, так «не выносить сор из избы», – объясняет художник.

В грядущей переписи Михаил укажет не только еврейскую национальность, но и языки – идиш и иврит: «Сомнения были, однако же российская перепись не дает критериев владения, и это заявление можно считать для себя как «в следующем году в Иерусалиме»».

«Мне всегда нравилось, что во мне бульон из народностей»

По крови героиня флешмоба Полина Башурова (Титова) – татарка и украинка, но в переписном листе она укажет другую национальность.

– Мой отец из татарской семьи. Мама выгнала его, когда мне было пять лет, но несмотря на это, я всегда говорила, что я наполовину татарка, – мне нравилось, что во мне бульон из народностей. До какого-то времени я особо не задавалась вопросом идентичности, но в 18 лет случилось то, после чего я стала думать об этом всё чаще. Мы с мамой узнали, что она приемная дочь. Получается, что по крови мы не имеем отношения к нашей семье – мамины биологические родители из Украины.

Приемные родители, воспитавшие мать Башуровой, жили в Удмуртии. Судя по всему, они тоже имели смешанное происхождение – «поволжский винегрет», но бабушка рассказывала маленькой Полине удмуртские легенды, учила готовить перепечи и водила ее в лес – оставлять блины Нюлэсмурту (лешему).

Размышлять об удмуртской идентичности Башурова начала после трагичного самосожжения ученого и активиста Альберта Разина . Она стала вспоминать моменты из детства, связанные с удмуртскими культурой и бытом, и старалась узнать как можно больше об этом народе.

– Фамилия, которая записана у меня в паспорте, имеет несколько трактовок – тюркскую, удмуртскую и русскую. Мне кажется, что это максимально точно описывает и мою неоднозначную этническую идентичность. Я сейчас в процессе рефлексии, самопознания и общения с представителями и представительницами различных народов, – рассказывает участница флешмоба.

В анкете переписи населения Башурова планирует указать удмуртскую этничность: «Я никогда не была в Украине, не была погружена в татарскую культуру, зато ездила в Верхний Чумой и читала в детстве удмуртские сказки».

«Все делают вид, что мы славяне»

Сотни других пользователей предпочли не делиться историей своих семей в подробностях, но кратко описали отдельные эпизоды, демонстрирующие масштаб проблемы стирания идентичностей и силу давления, которое общество оказывает на представителей меньшинств, чтобы они «были как все»:

«Я на четверть таджичка и в детстве даже носила красивую фамилию прадеда-таджика. А потом мама вышла за папу и теперь все делают вид, что мы славяне».

– corn_grits

«В переписи я запишусь немцем – назло любителям называть нас фашистами».

– severodvinetz

«Искажение имен коснулось и моей семьи. Прадедушку звали Леон Францевич, а в блокадной книге памяти он почему-то стал «Леонидом». Ну да, откуда в Советском Союзе взяться Леонам?»

– burnet_sh00t

«Мой прадедушка был евреем. Мой дедушка тоже, но его пожалела паспортистка, записала как русского. Дедушка иногда представлялся не настоящим именем, а Владимиром Афанасьевичем. У моей мамы тоже еврейское имя, а у меня уже совсем нет».

– wisnias

«Отец русский, мать бурятка, а я Анна Михайловна с «русской» фамилией и нерусская на лицо. Считаю себя буряткой, хоть и не говорю по-бурятски, о чем с каждым годом жалею всё больше. Ох уж эта унификация родом из СССР, когда из городов вытеснялся национальный язык».

– gastrolatria

Предыдущая Из России: Стертые идентичности. В преддверии переписи россияне вспоминают о забытых корнях
Следующая Как в Германии проходят суды по делам о пособничестве нацизму (видео)

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *