«Они теперь говорят, что он сгорел дотла». Рассказ матери срочника с крейсера «Москва»


Воинская часть, в которой служили моряки с крейсера «Москва», включена в список участников «специальной военной операции» (так в России называют полномасштабное военное вторжение в Украину – КР). Первым фото документа опубликовал телеграм-канал «Военный омбудсмен». Его подлинность подтвердила мать раненого матроса Гульназ Уразаева, которая получила такой ответ от прокуратуры Черноморского флота России, пишет телеканал «Настоящее Время» ​(создан компанией RFE/RL при участии «Голоса Америки»). ​

В документе говорится, что Минобороны России добавило часть в перечень «для обеспечения возможности социальных прав и гарантий, а также получения экипажем корабля и членами их семей выплат». При этом, как отмечает российский сайт «Медиазона», ни прокуратура, ни Минобороны все еще не признают, что крейсер «Москва» принимал участие в войне с Украиной.

Крейсер «Москва», архивное фото

Журналисты «Настоящего Времени» поговорили Ольгой Дубининой , матерью моряка-срочника с крейсера «Москва» Никиты Сыромясова .

– Крейсер «Москва» признали «участником спецоперации» – и всех солдат, соответственно, тоже. Вы что по этому поводу думаете?

– Задавали вопрос, у кого дети числятся пропавшими без вести, я еще спрашивала: «Когда нам будут выдавать какие-то удостоверения или военные билеты? Что нам выдадут, где будет прописано, что наши дети – участники?» Нам сказали, что это только для тех, кто подписал заявление о признании своего сына/мужа погибшим, даже не погибшим, там же умершим в результате катастрофы. Так в заявлении прописано. То есть, так скажем, такой легкий шантаж идет.

Никита Сыромясов

– Вы не подписывали?

– Нет, конечно. А что там за заявление-то? Умершие в результате катастрофы? Меня такая формулировка, во-первых, не устраивает, я не согласна с тем, что мой сын погиб. Если они считают по-другому, я говорю: «Докажите мне это». Они теперь еще говорят, что он сгорел дотла. Новая версия: у них все сгорели дотла.

– А это вам устно сказал кто-то?

– Конечно. Они с нами устно разговаривают. Письменно они нам ничего не дают. Там есть оперативная группа у нас, которая в Севастополе сейчас работает, штаб, который они создали, оперативную группу именно по работе с нами, такими, у которых без вести пропали ребята. Вот типа поисковая работа у них идет, которой, как выясняется, вообще нет. Мы так думаем, потому что не найти с 25 апреля по сегодняшний день ни одного даже фрагмента тела – извините, это уже смешно.

– А эта бумага, которую вам предлагали подписать, чтобы признать погибшим в результате катастрофы, она же предполагает наличие каких-то выплат, я правильно понимаю? Там какая-то цифра большая?

– Знаете, когда показываешь любому адвокату, они так брови поднимают вверх и говорят: «Это они вам такое прислали?» Естественно, говорю, не сами же мы такое сочинили. Они говорят: «Здесь очень много вопросов возникает, во-первых, в результате катастрофы умерший – это не погибший в результате спецоперации». И говорит, что может любой завернуть и сказать: «Пройдет определенный срок», – есть же по законодательству какой-то определенный срок, скажем, через полгода, через два года, там разные условия и разные сроки оговариваются. Так что это еще не факт. И сейчас они пробно, я где-то читала отписку, кто-то мне сбрасывал или показывал, сейчас уже не помню, у нас информации много поступает. Показали такую отписку, что сейчас они пробно с одним таким заявлением идут в суд. Если все получится так, как они хотят, то они будут в производство запускать все остальные заявления, которые были подписаны. То есть они даже сами еще не уверены. Теперь уже такая: сначала всех убеждали, что все у них схвачено, что все хорошо, что договоренность, люди стали подписывать. А теперь они говорят: «Пробный запустим, посмотрим, как там будет».

– То есть еще и выплаты не гарантированы никакие?

– Я не верю ни единому слову, ни единому, никому вообще абсолютно. Хоть в каком ранге находится человек, который беседует, это вообще сплошная ложь.

– Скажите, вам говорили, что «Москва» не участвовала в спецоперации или нет?

– Да, конечно. Они сразу говорили, что якобы не участвует. А я говорю: «А остров Змеиный?» Я говорю: «Ну хорошо, в этот раз не участвовала, а остров Змеиный?» Они говорят: «Ну ваш же сын не участвовал». Я говорю: «А что, полэкипажа шло участвовать, а полэкипажа на экскурсии были, которые срочники?» Из них большая половина находилась срочников. Там прилично по всем сейчас понятиям, там основная масса – это были срочники, чуть-чуть контрактников и этот офицерский состав. Они молчат, естественно, ничего не говорят: «Ну да, получается так». Я говорю: «Вы же сами понимаете, независимо от того, где находился человек, мой сын обеспечивал то, чтобы этот крейсер двигался, в машинном отделении, он следил за движением». Если бы он этого не делал, не говорю – конкретно он, то крейсер бы не подошел к острову Змеиный, правильно? Правильно! Я говорю: «Все подвержены были опасности в данный момент». [Мне говорят]: «Все подвержены». Я говорю: «О чем мы вообще говорим?» Они молчат, ничего на такие вещи не отвечают, им сказать нечего.

– Ольга, у вас поменялось отношение к спецоперации за все время?

– Честно говоря, знаете, мы же живем, воспитываем своих детей, занимаемся своими делами, решаем какие-то свои проблемы. Тут раз – и объявляют какую-то спецоперацию. Поначалу, естественно, говорила «Молодец, Россия!», теперь я уже не понимаю. Одни говорят одно, с одной стороны слушаю, другие говорят с другой, я просто никому не верю. И как к этому всему относиться – это просто в растерянности. Я слышу, этот вопрос часто задают: «А как вы относитесь?» А как можно относиться к тому, о чем мы вообще не знаем? То, что гибнут и с той стороны дети, люди, с нашей, российской стороны гибнет сколько, пропадает без вести. Я слушаю, мамочки тоже где-то выступают, слезами обливаешься. И теперь уже я не понимаю, для чего это все надо. Я просто как человек обычный, который жил своей спокойной жизнью, в меру спокойной, конечно, есть какие-то проблемы другого характера, еще что-то. Но я сейчас не понимаю вообще просто. И ответа не могу найти. Я пытаюсь найти какие-то ответы. Я ищу, я очень много сейчас читаю какую-то информацию еще и на разных каналах, у меня сотни каналов, я читаю и украинские, и западные, и наши, пытаюсь найти где-то логику какую-то, объяснения – я не могу ответить себе на вопрос, что это было и для чего это надо.

СПРАВКА: Российское полномасштабное военное вторжение в Украину продолжается с утра 24 февраля. Российские войска наносят авиаудары по ключевым объектам военной и гражданской инфраструктуры, разрушая аэродромы, воинские части, нефтебазы, заправки, церкви, школы и больницы. Обстрелы жилых районов ведутся с использованием артиллерии, реактивных систем залпового огня и баллистических ракет.

Ряд западных стран, включая США и страны ЕС, ужесточил санкции в отношении России и осудили российские военные действия в Украине.

Россия отрицает, что ведет против Украины захватническую войну на ее территории и называет это «специальной операцией», которая имеет целью «демилитаризацию и денацификацию».

Роскомнадзор пытается заблокировать доступ к сайту . Беспрепятственно читать можно с помощью зеркального сайта: https://krymrbkdvenuxxftv.azureedge.net/.Также следите за основными новостями в Telegram , Instagram и Viber . Рекомендуем вам установить VPN.

Предыдущая Российский «Мир» со своей «Колой»: как живет Крым в международной изоляции
Следующая Обстрелянные в Киеве российскими ракетами несколько цехов ДВРЗ не подлежат восстановлению – «Укрзалізниця»

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован.