«Превратить боль в надежду»: в Киеве презентуют документальный фильм о детях крымских политзаключенных


Крымскотатарский ресурсный центр 2 ноября анонсирует в Киеве премьеру документального фильма «Верните мне папу!». Этим фильмом авторы хотят привлечь внимание украинской и международной общественности не только к проблеме политзаключенных Крыма, но и их детей.

По данным Крымскотатарского ресурсного центра, по состоянию на октябрь в аннексированном Крыму примерно 200 детей воспитываются без отцов, которых российские силовики обвиняют в терроризме и экстремизме в рамках так называемых дел «Хизб ут-Тахрир». О новом документальном фильме и помощи детям политзаключенных в эфире Радио ведущая Катерина Некречая беседовала с главой Крымскотатарского ресурсного центра Эскендером Бариевым , координатором проекта «Крымское детство», Мумине Салиевой, женой политзаключенного Сейрана Салиева, и крымской активисткой и правозащитницей Лутфие Зудиевой .

– Эскендер, какие задачи вы ставили себе при создании этого фильма, помимо, очевидно, информирования о последствиях политических преследований в Крыму?

Бариев: Мы ставили задачу сделать фильм эмоциональным. Уже несколько лет у нас была мечта снять его, мы искали ресурсы для этого. Но главное было не сделать фильм наигранным – чтобы дети говорили не заученными текстами, а то, что у них на душе. Поэтому мы очень четко продумали сценарий. В фильме пять героев – это дети политузников и пропавших без вести. С ними работали психологи, которые задавали им вопросы, а потом мы эти рассказы старались преподнести с помощью анимации. Вообще, при подготовке фильма съемки были проведены с десятками детей, но отобрали только пять историй. Отснятые материалы никуда не денутся, мы передадим их как исторические свидетельства самим семьям.

– Каков хронометраж фильма?

Бариев: Он длится двадцать минут, но при его просмотре буквально комок в горле появляется. Именно этого мы и добивались: чтобы зрители прочувствовали трагедию этих детей, которые лишены родительского ухода и не могут увидеть своих отцов. Уже 12 детей родились после того, как их отцов забрали, и они живут фотографиями. Кто-то помнит их, кто-то нет – и вся эта боль отображена в нашем фильме.

Эскендер Бариев

– Что больше всего тронуло именно вас в этих историях?

Бариев: Мальчик Рустем Исмаилов – в фильме он брал фотографию отца и гладил ее. Думаю, что людей, которых впервые это увидят, такая сцена обязательно затронет эмоционально.

– На кого фильм рассчитан прежде всего?

Бариев: Мы хотим показывать его на различных международных площадках, сайд-ивентах различных организаций. Хронометраж продиктован именно их требованиями. Премьера пройдет для послов разных стран в Украине. Кроме того, наш фильм будет участвовать в фестивалях, так что в на телеканалах мы сможем показать его только на следующий год. Будут только отдельные демонстрации в разных городах Украины, с последующим обсуждением.

– Что по поводу Крыма?

Бариев: Да, для нас важно проинформировать крымское общество. Люди, живущие рядом с семьями политзаключенных, должны понимать сложности, с которыми сталкиваются эти дети. Но опять же по техническим причинам и требованиям определенных конкурсов мы этот фильм будет показывать по ATR и другим крымским телеканалам уже на следующий год, также выложим его на Ютуб, будем распространять в социальных сетях.

– Спасибо. Мумине, может ли этот фильм помочь в работе вашего проекта «Крымское детство»?

Салиева: Бывает разрушительная боль, а бывает созидательная. Очень важно, когда человек или общество сталкиваются с политическим прессингом лицом к лицу, научиться аккумулировать эту боль и превратить ее в надежду. То, как крымскотатарский народ отреагировал на события последних семи лет, придало мне силы включаться в процесс защиты тех, кто безосновательно и незаконно, по политически мотивированным уголовным делам попадает в тюрьмы. На сегодня в Крыму 197 детей живут в разлуке со своими отцами. Каждая история занимает в моем сердце отдельное место, и каждая история должна быть услышана: как ребенок перенес обыск, как переживает разлуку, какие у него достижения. Все это мы стараемся отображать в публикациях на странице «Крымского детства».

– То есть обыск – это отдельное испытание?

Салиева: Да, начиная с 2015 года, когда появились первые такие преследования в Крыму, мы столкнулись с тем, что дети очень тяжело переносят день обыска. Это как клин, который вбивается в жизнь ребенка. Многие впадают в пограничное состояние, начинаются логоневрозы, проявляется неустойчивость. Мы сразу поняли, что тут нужна помощь профессиональных психологов. Это практикуется по сей день, с детьми работают специалисты. Правда, локдаун вынудил перенести эти коммуникации в онлайн. Психологи буквально сами пишут нам на страницу и предлагают волонтерскую помощь. Даже долгожданная встреча с отцом в колонии – тоже стресс, ребенка нужно готовить к этому. Есть и другие формы помощи – реабилитация, она обычно проходит летом. В конце июля – в августе многие дети смогли получить полноценный отдых и реабилитацию в Судаке. Мы также проводим мастер-классы по лепке, гончарному мастерству и все в таком духе – это тоже имеет свой эффект.

Мумине Салиева

– А как этих детей воспринимают сверстники в Крыму? Люди в разных информационных пузырях могут находиться…

Салиева: Мы столкнулись с тем, что в первые недели после того как силовики ворвались в дом и забрали отца, дети просто боятся идти в школу. Они со слезами на глазах просят у мам оставаться дома. Дети боятся реакции общественности, одноклассников, педагогов. Этот страх, по сути, может остановить учебный процесс и развитие ребенка. Есть случаи, когда мы идем в школу вместе с мамами, когда мы готовим мам, и они уже самостоятельно идут в школу, разговаривают на эту тему с директором, с учительским составом. Тогда уже проводят классные часы, объясняя всю эту ситуацию. Психологи также пытаются донести детям, что никакие страхи не должны превалировать над необходимостью обучения. Они должны быть грамотными и достойными членами своего народа, социума. К счастью, такой массовой стигматизации детей политзаключенных не наблюдается… Все эти негативные проявления в итоге сами по себе рассеиваются. Те, кто близко соприкасается с семьями политзаключенных, не верят пропагандистским СМИ, и для нас это большой плюс.

Лутфие Зудиева

– Спасибо вам большое за вашу работу. Лутфие, как и чем неравнодушные люди могут помочь детям, оставшимся без отцов из-за политических преследований?

Зудиева: В первую очередь мы призываем и правозащитные организации, и организации, которые занимаются правами детей в Крыму, и просто неравнодушных людей к объединенной работе для освобождения отцов этих детей. Только полное восстановление семей может подействовать как настоящее лечение и изменить ситуацию коренным образом. А так приветствуются любые инициативы, направленные на то, чтобы сгладить состояние этих детей. Это и какие-то выездные мероприятия, когда дети политзаключенных выезжают за пределы Крыма, чтобы немного отдохнуть от этой напряженной реальности и провести несколько дней в другой атмосфере. Люди всегда могут обратиться к координатору «Крымского детства» Мумине Салиевой, через ее личную странице в Фейсбуке, либо написать в личные сообщения аккаунтам «Крымской солидарности» и «Крымского детства», и с ними обязательно свяжутся, чтобы обсудить предложения.

(Текст подготовил Владислав Ленцев)

Крымчане в российском заключении

После аннексии Крыма Россией весной 2014 года на полуострове начались аресты российскими силовиками независимых журналистов, гражданских активистов, активистов крымскотатарского национального движения, членов Меджлиса крымскотатарского народа, а также крымских мусульман, подозреваемых в связях с запрещенными в России организациями «Хизб ут-Тахрир» и «Таблиги Джемаат».

В Секретариате Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Людмилы Денисовой сообщили, что по состоянию на ноябрь 2020 года число граждан Украины, которые преследуются Россией по политическим мотивам, составляет 130 человек.

По данным Крымской правозащитной группы , по состоянию на конец октября 2020 года не менее 110 человек лишены свободы в рамках политически мотивированных или религиозных уголовных преследований в Крыму.

Руководитель программы поддержки политзаключенных, член Совета правозащитного центра «Мемориал» Сергей Давидис сообщал, что всего в списке их центранаходится 315 человек, 59 из которых – крымчане.​

Правозащитники и адвокаты называют эти уголовные дела преследованием по политическому, национальному или религиозному признаку. Власти России отрицают эти причины преследований.

Предыдущая «Превратить боль в надежду»: в Киеве презентуют документальный фильм о детях крымских политзаключенных
Следующая В Севастополе 29 октября десятки улиц останутся без энергоснабжения

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *