Становится меньше физического принуждения. Хроники трудового рабства в России


В Российской Федерации возбудили уголовное дело о трудовом рабстве на кирпичном заводе в Дагестане: насильно удерживаемому гражданину Беларуси помогли вызволиться сотрудники движения «Альтернатива».

Дело возбуждено против руководства предприятия, расположенного в Карабудахкентском заводе близ Каспийска по статье об использовании рабского труда с изъятием документов. Об удержании гражданина Беларуси Дмитрия Бориса в трудовом рабстве стало известно из видео, опубликованного волонтером «Альтернативы» Эльвирой Магомедовой , которая помогла ему освободиться. Представители предприятия препятствовали их выезду, а затем преследовали на трассе на высокой скорости.

По словам самого Бориса, в Москве ему предложили работу на складе, но уже на месте оказалось, что это кирпичный завод. У него забрали паспорт и сказали, что его «купили за 35 тысяч» рублей и он должен отработать минимум три месяца. Позднее МВД Дагестана заявило, что провело проверку. Утверждается, что мужчина устроился на работу «согласно трудовому законодательству», а спустя несколько дней «передумал и решил уехать». Представительница движения Арина (ее фамилию мы не указываем в целях безопасности) рассказала редакции Кавказ.Реалии о том, в каких регионах распространено рабство, как на жалобы реагируют правоохранители и что происходит потом с освобожденными.

Как часто вы получаете обращения о вызволении из трудового рабства?

– По-разному: то звонки по несколько раз в день, то затишье. Если в среднем, то мы можем сказать точно, что пару раз в неделю получаем обращение именно по поводу вызволения из трудового рабства. Люди звонят по телефонам или пишут в наши социальные сети.

С какими трудностями сопряжено вызволение? Препятствуют ли вам те, кто людей удерживает, или сотрудники полиции?

– Если мы вызволяем людей совместно с сотрудниками полиции, а сейчас чаще так и происходит, то «рабовладельцы», назовем их так, явно не препятствуют, ведут себя спокойно. Могут отнекиваться, говорить, что человек по своей воле работает, пытаются оправдаться и отвергать какие-то обвинения, но при этом они напрямую не препятствуют уходу человека. Потому что если мы приходим на место с правоохранителями и у нас есть человек, который говорит, что я хочу отсюда уйти, то здесь не в чем разбираться – сотрудники полиции просто будут содействовать тому, чтобы человек ушел.

Полицейские обычно помогают, но помогают именно мирно уйти человеку. А вот если говорить о содействии именно с правоохранительной точки зрения – тут уже от случая к случаю. Есть сотрудники, заинтересованные, чтобы хорошо делать свою работу – открыть уголовное дело и принять заявление.

Бывают и другие: они говорят о бессмысленности написания заявления, но, опять же, не принять заявление не имеют права. И если человек готов отстаивать свои права, он напишет заявление и его подаст. И мы в этом поможем. Но если человек не хочет, а в подавляющем большинстве случаев люди сами не хотят, тогда ничего не происходит.

Если мы по каким-то причинам работаем без сотрудников полиции, то стараемся провести работу таким образом, чтобы с этими владельцами не столкнуться, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни своих заявителей.

На прошлой неделе из Дагестана освободили человека из трудового рабства, он работал на кирпичном заводе. МВД по региону заявило, что человек работал добровольно. Можно ли говорить, что силовые структуры покрывают «рабовладельцев»?

– Здесь скорее история о том, что случился некий общественный резонанс, который власти региона не хотели афишировать, и они сделали такой шаг, чтобы успокоить массы. Иногда у нас бывают случаи, когда сотрудники неохотно содействуют, но так чтобы явно покрывать, такого не было.

– В каких регионах чаще незаконно удерживают людей, больше ли их на Кавказе?

– Здесь сложно сказать, где их больше. Тенденция давно такова, что Дагестан – далеко не самый проблемный регион. Хотя, если говорить про регионы, с которыми мы чаще всего сталкиваемся, это в том числе Кавказ: Дагестан, Адыгея, Ростовская область, Ставропольский край тоже довольно часто, Краснодарский край – не меньше в этих регионах случаев.

Если мы говорим про трудовую эксплуатацию, можно и центральные регионы называть: Москву, Московскую область. Просто здесь скрываемость преступления очень хорошая.

Где-то стало лучше отношение к этим людям, если так можно выразиться. Меньше становится физического принуждения, чтобы человек остался и больше формальной свободы дается. И это помогает скрыть факты, преступление не таким явным становится.

И мы встречаем истории, когда оставляют телефон или документы и удержание больше основано на безвыходном положении, нежели на насилии. Особенно если человек не гражданин России, он не знает, куда ему идти, у него нет денег, помощи особо неоткуда ждать, а доверие к правоохранительным органам у очень многих людей на низком уровне. Они не вызывают у них ощущение того, что к ним можно обратиться за помощью.

Снизилось ли количество случаев трудового рабства?

– Нет, абсолютно точно не снизилось. Просто идет тенденция к тому, чтобы еще тщательнее скрыть преступление. И это как раз про снижение физического насилия и использование безвыходного положения человека, вынужденного находиться там. Нередки случаи трудовой эксплуатации именно людей, которым некуда идти, у них по тем или иным причинам нет родственников. Это часто выходцы детских домов, старики, инвалиды – их по большей части в попрошайничестве и эксплуатируют. Это уязвимая группа населения.

При каких обстоятельствах люди попадают в рабство?

– Чаще всего люди попадают в рабство, соглашаясь на работу. Когда ищут способ для заработка, они или его находят случайно на столбах – какие-то объявления о работе с проживанием, или сейчас вот уже новые тенденции – в сети находят работу. У нас были истории, когда люди даже на официальной доске объявлений находили работу, связанную с эксплуатацией.

В каких условиях обычно живут насильно удерживаемые?

– Условия могут быть самыми разными: могут жить в вагончиках, в каких-то пристройках. Сказать, что они живут только так и никак иначе, нельзя. Бывают более-менее неплохие условия, что несколько раз кормят, есть относительно нормальное спальное место, а бывает, что спят в подвалах на деревянных нарах, под тонкими пледами, кормят раз в день чем-то наподобие супа на воде.

Так же и насчет связи с внешним миром: где-то телефоны отнимают, как и документы, и связь с внешним миром у них отсутствует, а кто-то оставляет.

Но найти способ связаться с нами можно, например, если человека вывозят на работу куда-то – там бывают посторонние люди, через них и связываются чаще всего.

Рабочий на стройке. Иллюстративное фото

Кто чаще попадает в трудовое рабство – мужчины или женщины?

– Большая часть удерживаемых, исходя из наших кейсов, – мужчины, но что касается женщин, то их эксплуатируют и в трудовом рабстве, и в сексуальном. Женщин чаще используют в качестве домработниц, они кормят всех остальных, убирают. Если это ферма, то ведут и сельхозработы. В целом женщин не меньше, просто скрываемость преступления в их случае лучше работает, поскольку они удерживаются дома, а случаи, о которых мы узнаем, чаще связаны с мужчинами.

Сексуальное рабство – преступление еще более скрываемое, потому что здесь часто даже сами женщины не хотят, чтобы об этом стало известно, причем даже нам, общественной организации. О них обычно сообщают родственники и близкие, но иногда и их клиенты, которые узнают о случившемся от них самих. И здесь не каждый клиент тоже пойдет рассказывать, потому что многим стыдно раскрывать обстоятельства, при которых они узнали об этом.

В отношении женщин распространено насилие и шантаж со стороны рабовладельцев, которые угрожают им, что если они попытаются рассказать, то они обнародуют информацию. И они порой годами там находятся, боясь, что об их сексуальной эксплуатации станет известно.

Возвращаются ли они к нормальной жизни?

– Все зависит от того, что считать нормальной жизнью, и от того, где конкретно был человек. Если он провел в трудовом рабстве годы, где было и психологическое, и физическое или сексуальное насилие, ему действительно бывает необходима длительная реабилитация, чтобы ощущение нормальной жизни к ним вернулось.

Они перестают ощущать ответственность за свою жизнь, не понимают, что они сами выбирают свою судьбу и формируют жизнь. Становятся подобны детям. Когда мы их забираем, некоторые даже спрашивают, можно ли им в туалет сходить. Настолько они запуганными и несоциализированными становятся.

Но не обязательно длительное время, проведенное в рабстве, приводит к тому, что психика страдает. Все индивидуально. Кто-то может вынести это давление, кто-то не может. Но если прошло немного времени, как правило, люди приходят в себя и возвращаются к нормальной жизни. И такие истории у нас есть. Мы очень радуемся, когда люди после спасения поддерживают с нами связь. Спустя какое-то время рассказывают о том, что они нашли работу или обзавелись семьей, фотографии отправляют.

В подавляющем большинстве случаев психологическая помощь необходима после такого опыта. Но, как правило, трудовое рабство связано с мужчинами, а они довольно скептично относятся к предложению психологической помощи или вовсе от нее отказываются. Может быть, в будущем это как-то будет меняться, но здесь важно, чтобы хотя были понимающие близкие. Важно помаленьку вклиниваться в обычную жизнь с попытками поиска работы и взятием на самих себя ответственности за свою жизнь.

Всего в России в рабстве находятся почти два миллиона человек – это данные международной правозащитной группы Walk Free , которая борется с проблемой.

Роскомнадзор пытается заблокировать доступ к сайту . Беспрепятственно читать можно с помощью зеркального сайта: https://d2pehp0oxwuasf.cloudfront.net/следите за основными новостями в Telegram, Instagram и Viber . Рекомендуем вам установить VPN.

Предыдущая Крымчанину вынесли приговор за ложный звонок об угрозе объектам инфраструктуры
Следующая Становится меньше физического принуждения. Хроники трудового рабства в России

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован.