«Земля дрожит – это идет прилет». Что сейчас происходит в Чернобаевке


С начала войны село Чернобаевка под Херсоном стало одним из самых известных в Украине и за ее пределами. Российские войска захватили аэропорт «Херсон» около этого села и используют его для высадки десанта и доставки вооружения для дальнейшего наступления. Военные эксперты предполагают, что Россия пытается закрепиться здесь и использовать это место в качестве плацдарма для дальнейшего наступления на Николаев и Одессу, пишет телеканал «Настоящее Время» ​(создан компанией RFE/RL при участии «Голоса Америки»). ​

Однако знаменито это место стало из-за того, что украинские военные уже несколько раз разгромили российские вертолеты и десанты военных, которые пытались высадиться там. Именно в Чернобаевке погиб один из российских генералов. Украинские военнослужащие сообщили уже чуть не о 14 случаях успешной атаки на российских военных в Чернобаевке. В России только один раз упомянули, что село «взято под контроль».

В интернете и военном фольклоре Чернобаевка стала предметом шуток и символом сопротивления. Однако для жителей самого села эта история звучит не так весело. Жительница села Иванна рассказала «Настоящему Времени» , что приходится переживать жителям села ежедневно.

— В районе аэропорта у нас каждый день по объездной катается русская техника. Как говорят по новостям, они едут, их выбивают, и они едут новые туда-обратно. Но больше всего меня беспокоит то, что выставляют мемами по миру, что «Чернобаевка – можем повторить». В селе уничтожено больше 110 домов до такого состояния, что дома нужно заново отстраивать.

— Из какого количества?

— Село у нас большое, у нас живет более 10 тысяч. Но 110 домов уничтожены просто в хлам. И это не считая тех домов, где у людей вылетели окна, двери и снесло частями крышу. Пострадавших у нас, слава богу, мало. После обстрелов убитых тоже [немного]. Но они ездят по улицам, светят во дворы фонарями, чтобы нагонять панику.

Украинские военные в Киевской области, 31 марта 2022 года.

— Это происходит каждый день?

— Это происходит по вечерам. Каждый раз идут новые улицы. Ездят – чтобы нагонять жути. У нас поразбивали все магазины, у нас действующих магазинов осталось очень мало. Люди работают на свой страх и риск. При том что магазинов было больше 30. Повыносили абсолютно все.

— Вы сказали, что они продолжают ездить по объездной. По-вашему, они продолжают перебрасывать новую технику в сторону аэропорта?

— Да. Ездит и новая техника, и подбитая – абсолютно разная. Они могут тянуть туда подбитые вертолеты, которые не работают, – просто стаскивать. Было такое впечатление, что туда просто стаскивают все, чтобы ударили, а сами просто бегут в поля, чтобы не били их. Информация есть разная, но подтвержденной крайне мало. Сами понимаете, оккупированная территория – такое себе счастье.

— Это то, что вы видите своими глазами?

— Сейчас я с вами разговариваю, а у меня по окраинам бахает.

— Вы понимаете, это украинские военные наносят удары по российской технике?

— Я не могу вам этого сказать. Бывает четко, когда идет удар, что это идет прилет, потому что, когда земля дрожит – это идет прилет. А когда идет жесткий гул – это идет вылет. И потом мы слышим, что в Николаев прилетели ракеты.

— Сейчас гул или дрожит земля?

— Сейчас дрожит земля.

— Какая гуманитарная ситуация? Насколько Чернобаевка отрезана от Херсона, и есть ли какое-то снабжение продуктами? Как вы живете?

— Гуманитарная ситуация критическая. Снабжение продуктами идет только из города. Пока на базах что-то более-менее есть, но все уже на критическом уровне. Лекарств нет, операции в больницах проводят только в тех случаях, если есть острая ситуация. Плановые все переносят, потому что не хватает лекарств. Заканчивается соль – ее уже очень мало. Сахара нет. А так как у нас в селе есть колхоз, то у нас еще есть мука. А базовых продуктов уже очень мало. Для гигиены – тоже. Фуры с гуманитарной помощью, которые стоят в Николаеве, в Херсон не пускают, их блокируют. Некоторые машины просто пропадают – они не доезжают. Ситуация крайне нехорошая.

— Можно ли куда-то сейчас выехать из Чернобаевки в какую-то сторону?

— Недели полторы назад была дорога через Станислав. Сейчас там идут бои – это Александровка – дороги сейчас там нет. Люди как-то выезжают в объезд через Снигиревку. Но, опять же, это очень опасно, потому что есть очень много заминированных полей. Люди едут на свой страх и риск. Некоторые доезжают. Которые доезжают, мы знаем, что они доехали. А о тех, кто не доехал, мы узнаем потом.

Наши военные советуют всем сидеть дома, чтобы никто никуда не ехал, потому что мы создаем им помехи для работы. Когда едет гражданская машина, за ней могут становиться русские военные машины, и они путаются между ними и едут. Если помните первые дни войны, говорили, что, возможно, будут пускать живой щит на Николаев, чтобы доехать. Тут и живой щит не нужен – люди боятся, бегут и тем самым помогают этим нехорошим людям проехать вперед.

— Откуда вы получаете информацию от украинских военных? Где распространяются их рекомендации?

— Мы сами из Чернобаевки, у нас была военная часть. У нас очень много знакомых и друзей, которые служат. И если есть какая-то возможность передать нам информацию, они нам ее передают: когда лучше пересидеть в подвале, когда лучше не выходить в магазины. Бывает, мы по вечерам слышим автоматные очереди. Бывает, что день слышим – день не слышим.

Когда обстреляли аэропорт, русские бежали и бежали прямо через села, потому что аэропорт находится в трех километрах от жилых домов, это не так далеко. Воинская часть заканчивается, забор, и уже идут жилые дома. Это тоже очень близко. Там, где воинская часть, там домов нет. Там просто все посносило. И когда ударили в аэропорт, то русские бежали через села и подстрелили несколько людей. Они стреляли автоматами: кто куда видел. Просто по живым людям.

— А что с аэропортом? Аэропорт в Чернобаевке не работал несколько лет, потому что его реконструировали. Там построили новый терминал, насколько мне известно.

— Он не работал год. Сейчас аэропорт разрушен, работать он не сможет. Его нужно будет отстраивать заново. Там они ставили свою технику, и по ним работали украинские солдаты. Там нет ничего. На военном аэродроме ситуация тоже не очень. В военной части – то же самое. Только казарма стоит целая. Они там даже живут: заходят, включают свет. У них все прекрасно. Кушают на кухне, где сидели наши солдаты. Российские военные живут в нашей чернобаевской военной казарме.

— Как себя ведут российские военные в селе? Они пытались разговаривать с жителями? Они заходят в дома?

— В дома – пока таких случаев не было. Но когда люди стоят в очереди в магазины, потому что у нас очень большое село, работает пара магазинов, и очереди тоже очень большие. Они подходят закупаться тоже в магазины. Закупаются они за гривны, кстати. И они стоят и пытаются разговаривать с мужчинами, предлагают сигареты, пытаются коммуницировать. Но люди с ними не общаются, они от них просто отходят. Было такое, что приезжала русская гуманитарка, раздавали продукты. Но тут тоже такое: некоторые люди берут, но большинство не берет у них ничего. Они пытаются вежливо разговаривать, желают хорошего дня. У нас был прецедент на улице – это было 8 марта. У нас раньше на улице был действующий магазин. Они подъехали на БТР, вышла хозяйка этого магазина. Они поздравили ее с 8 Марта словесно и спросили: «Где тут есть работающие магазины?» Женщин ответила: «Я не знаю, езжайте дальше, потому что сейчас мало что работает». И они спросили: «Кто из соседей может нас накормить?» Она сказала: «Я не знаю». Были прецеденты, что они заходили в дома просто помыться. То есть у них автомат в руках, они говорят: «Мы вам ничего делать не будем, мы хотим покупаться».

— То, что вы рассказываете, отличается от того, что российские военные делали в Тростянце Сумской области. Видимо, они все-таки по-разному себя могут вести.

— Понимаете, Херсонская область была оккупирована одна из первых. И это, по сути, одна область, где для российской телевизионной картинки у них более-менее нормальная ситуация, где они могут что-то снять и показать. Потому что они пытались снимать видео, как они раздают гуманитарную помощь. Это были, наверное, первые недели войны – я в датах сейчас абсолютно не ориентируюсь. Они пытались раздавать, но вышли люди, устроили очень большой митинг. Они собрались в машины и уехали. А бывший мэр города Владимир Сальдо пошел на пророссийский митинг и стоял с флагами, поздравлял, что «наконец-то Херсон стал русским». Даже вот такое было. Это вообще абсурд.

Предыдущая Без повесток: в оккупированном Крыму принудительно забирают мужчин в "военкоматы"
Следующая «Земля дрожит – это идет прилет». Что сейчас происходит в Чернобаевке

Нет комментариев

Комментировать

Ваш адрес email не будет опубликован.